Суета Нового Мира. Часть V. Книга Покаяния

– Вот так, просто? Ты раскрыл, мать твою, суть? Тогда почему ты не раскроешь суть всего: Высших, Сил Природы, Пустоту, в конце концов?

– Жить станет неинтересно, Гастард! А для Смерти такое смерти подобно.

– Сумничал?

– Каюсь, есть немного.

– Что нас ожидает по дороге к этому «нерву»?

– В основном, временнЫе парадоксы. Но ты к ним привыкнешь. Тем более, ты уже с ними встречался.

– Те самые, что промывают до дыр сознание и душу посильнее любого растворителя? К такому невозможно привыкнуть!

– Тебе совсем необязательно сопротивляться их давлению.

Растворись в потоках, что они создают, почувствовав себя со стихией единым целым!

– Приняв и пропустив всё это временнОе дерьмо через себя, я крышей случайно не двинусь?

– А кто тебе сказал, что ты сейчас вменяем? Всё в этом мире относительно, включая и отдельно взятый рассудок одного, не в меру ретивого, боевого Коня, вечно перечащего своему всаднику, коим является сам Мастер Смерти.

– Намёк понят! Умолкаю и готовлюсь к прыжку.

– Только погружайся в местную среду предельно осторожно и плавно. Аборигены – тахионы не любят резких движений. Это их страшно нервирует, а когда тахионы становятся буйными, то лучше сразу постараться себя обнулить, чтобы не страдать вечность от триллионов укусов, которые они наносят твоему сознанию ежемоментно!

– Ладно, не пугай! Пуганный я уже. Попробуй, поживи с моё в Цитадели Древних Жнецов!

– Да там с тебя пылинки сдували и разрешали делать всё, что тебе заблагорассудится! Вот и вырос таким особенным, мягко выражаясь.

– Под стать своему наезднику!

– Огрызнулся-таки? Нервничаешь?

– Немного.

– Ничего. Мысленно вдохни.

– А потом также безнадёжно выдохнуть? Прекрати, Хозяин! Я успокоился. Начнём?

– Начнём!

И мы, надо признаться, начали так, что тахионы, будь они здесь разумны, немало удивились бы нашей вселенской наглости. Мы скакали с Гастардом на пределе возможностей, всего лишь на миг опережая созданные нами же локальные временные волны, так и норовящие нас поглотить, наказав за безграничную самоуверенность.

Переходы, тоннели, временные воронки, ускорение до сотен световых и, резкая остановка. Запахи, световые оттенки, звуки – вся эта внешняя какофония лично меня неимоверно тонизировала, вбрасывая в мою суть плазменную разновидность адреналина. Именно в такие сумасшедшие моменты я и наслаждался своей миссией, отдаваясь на откуп величию происходящего.