Свой с чужим лицом

Тонули колеса, машины буксовали, с ревом одолевали снежную массу.

– Товарищ лейтенант! – проорал Пахомов. – Сейчас мы выедем на улицу Чкалова, свернем влево. Я не знаю, есть ли там немцы. Если есть, то проезжаем двести метров и опять уходим влево, в Столярный переулок. Если нет, дуем прямо.

– Понял, сержант. Давай по газам!

Поездка превращалась в какую-то спортивную гонку. Улица Чкалова была расчищена от снега, но немцев на ней не наблюдалось. Машины уходили влево, разгонялись. Улица была застроена старыми трехэтажными домами с облупленной краской.

Колонна неслась на полной скорости. Дистанцию водители уже не соблюдали, им было не до нее.

Где-то справа был центр города. Там все еще хозяйничал противник.

До поворота осталось метров двести, когда из переулка выбрался взвод немецкой пехоты и двинулся навстречу полуторкам. Солдаты вермахта тащили на себе оружие, снаряжение, ящики с патронами. Наверное, в бой направлялись последние резервы.

Встреча на Чкалова стала неожиданностью для обеих сторон.

Немцы поздно разобрались, кто перед ними. Потом посыпались тревожные выкрики.

Каратаев резко затормозил. Иванчину пришлось проделать то же самое, чтобы не смять ему зад. Пассажиры в обеих машинах покатились к переднему борту, крепкая ругань взмыла до неба.

– Пахомов, не останавливаться! – взревел Шубин. – Всем приготовиться!

Он мог бы и не орать. Бойцы подались на левый борт, приготовились к бою. Немецкая колонна встала, солдаты смешали строй. Их командир надрывал глотку, но сам еще не разобрался в ситуации.

Ночь выдалась темной, а по силуэтам машин не всегда поймешь, кто перед тобой.

Бойцы Пахомова открыли беглый огонь из всех стволов. Фрицы бросились врассыпную. Несколько тел остались на дороге. Пулеметчик скинул с плеча МГ-34, но не успел им воспользоваться, повалился.

Голосил в кабине сержант Пахомов, крыл замешкавшегося Каратаева. Водитель опомнился, схватился за переключения передач. Полуторка, тряся бортами, сорвалась с места, протаранила нескольких фашистов.

Остальные пришли в чувство, но попали под огонь из второй машины.

– Иванчин, гони, не останавливайся! – выкрикнул Шубин, прилаживая автомат к открытому окну.

Немцы метались по дороге, падали под проливным огнем. Офицер выбежал на середину проезжей части, палил вслед грузовику из пистолета. Когда он обернулся, убегать уже было поздно. На него летела машина. Страх заблестел в глазах этого типа, его пасть оскалилась.

Удар был чувствительный.