Свой с чужим лицом

За двадцать минут обстрела были уничтожены все избы, деревня перестала существовать. Выжили только те красноармейцы, которые укрылись в глубоких подвалах.

По оврагу в советский тыл вышли восемнадцать человек – все, что осталось от полностью укомплектованной пулеметной роты. Но дело того стоило.

Вражеские танки завязли в оврагах и без поддержки пехоты стали просто мишенями. Советское командование быстро сориентировалось в меняющейся обстановке. Немецкая бронетехника вышла из леса и попала в засаду. Вездеходы успели подтащить батарею сорокапятимиллиметровых противотанковых орудий.

Орудия и «Т-34» стреляли в упор и постоянно меняли позиции. Половина немецких танков были подбита сразу, при этом советская сторона потеряла всего две боевые машины.

Стальные махины с крестами на броне отползали в лес, оттуда – к Рыково, над которым в морозном воздухе зависло облако гари. Наступательный порыв был утрачен, колонна понесла серьезный урон. Командование приказало танкистам отходить обратно за реку.

Вблизи моста их поджидал очередной сюрприз. Техника скопилась у переправы, и в этот момент по ней нанесла удар советская бомбардировочная авиация. Несколько танков были полностью уничтожены. От колонны уцелело чуть более десятка машин, и последствия этого побоища оказались необратимыми.

На этом наступательный порыв немецкой стороны иссяк. Войска встали на всех направлениях. Фюрер под давлением генералов издал директиву о переходе к обороне на всей линии фронта.

Комполка Суслов вызвал Шубина в свой блиндаж и осведомился:

– Ты сформировал разведвзвод, лейтенант?

– В процессе, товарищ майор, – уклончиво отозвался Глеб. – А если честно, пока не до этого. Людей мне никто не даст. Зубами вцепятся, но при себе удержат. В подразделениях каждый человек на счету. В Волоколамске у меня осталось четырнадцать бойцов, включая двух сержантов. Пока все живы. В общем, это все, что я имею на данный момент.

– Значит, толковые вояки, если живы, – заявил Суслов.

– Кто же его не знает, товарищ майор? – Глеб улыбнулся. – Это теперь такая же достопримечательность, как Эйфелева башня в Париже.

– Нужно сохранить этот мост для наших танков. Нам он требуется как воздух, а вот немцам теперь не нужен и даже представляет опасность для них. Ловишь мысль, или нужно разжевывать?

– Ловлю, товарищ майор.

– Тогда действуй, не медли. В прорыв пойдем как стемнеет.