Иные боги и другие истории (сборник)

Он не примет никаких отговорок, а если его не пустят, то об этом сразу же будет доложено старшему мистеру Варду. Мулат стоял в нерешительности и придержал дверь, когда Виллет попытался толкнуть ее, но доктор еще громче повторил свое требование. Затем из темноты дома раздался шепот, от которого у доктора по спине побежали мурашки.

– Впусти его, Тони, – сказал странный голос. – Сейчас столь же подходящее время для разговора, как и любое другое.

Но каким бы пугающим ни был этот низкий, словно отдающийся эхом голос, доктор Виллет еще сильнее испугался в следующую минуту, когда доски пола заскрипели и из темноты показался говоривший – это был Чарльз Вард собственной персоной.

Тщательность, с которой доктор Виллет впоследствии восстановил разговор с Чарльзом, вызвана тем, что он придавал особое значение этому периоду. Именно тогда личность Чарльза Декстера Варда претерпела окончательную трансформацию – мозг, порождавший мысли и слова нынешнего Чарльза Варда, уже не имел ничего общего с мозгом того человека, за ростом и развитием которого он наблюдал в течение двадцати шести лет.

Научная полемика с доктором Лайманом побудила его стремиться к максимальной точности, и он с полной уверенностью датирует начало подлинного безумия Чарльза Варда тем днем, когда родители получили от него первое письмо, напечатанное на машинке. Стиль писем, которые он регулярно отправлял им, совершенно не похож на стиль Варда. Он чрезвычайно архаичен, словно внезапное перерождение автора писем высвободило целый поток мыслей и впечатлений, которые он бессознательно приобрел в дни своего детского увлечения стариной. В них наблюдается явное стремление казаться современным, но от их духа, не говоря уже о языке, явственно веет прошлым.

Дух прошлого сквозил и в каждом слове, в каждом движении Варда, когда он беседовал с доктором в полумраке старого деревянного дома. Он поклонился, указал Виллету на кресло и заговорил сиплым шепотом, причину которого сразу же попытался объяснить.

– Я изрядно застудил горло, – начал он, – и едва не подхватил чахотку от этих треклятых речных миазмов[61 - Миазмы (греч., букв. «скверна», «грязь») – ядовитые гнилостные испарения, которые долгое время считались одним из главных источников заразных болезней.]. Не взыщите, прошу вас, за мою речь. Я предполагаю, вы явились от батюшки, дабы взглянуть, как обстоят мои дела. Смею надеяться, что ваш рассказ не представит ему никаких резонов для беспокойства.