Тайна затонувшего конвоя

Теперь он задавал себе извечный вопрос – храпел я или нет? – исподлобья озирался, впитывал новые реалии.

Автобус как раз взбирался на покатый холм с проплешинами голой земли. За бортом неистовствовал ветер, гнул щуплый кустарник. Пассажиры по-прежнему обсуждали потрясающие известия о бомбардировке американскими империалистами мирных японских городов. Сначала Хиросима, потом Нагасаки. Что дальше? Не хотят ли по Союзу долбануть?

Небритый дядька с волосатыми ушами разорялся на весь автобус. Мол, что такое творится в мире? Какое они имеют право? Это жестоко, антигуманно.

Капиталистическая военщина совсем распоясалась. А еще союзники! Или уже нет? Гитлера свалили, теперь можно и повраждовать?

Народ соглашался с ним. Да, возмутительно. Япония – враг, конечно, но при чем тут мирные жители, и без того настрадавшиеся под гнетом империалистических кругов? Кто-то робко возражал. Дескать, зато теперь Япония быстро сдастся, и война закончится. Дядька отмахивался, приводил какие-то аргументы.

Андрей зевнул. Вот же странно.

Чем дальше от столиц, тем больше волнуют людей политика и глобальные катаклизмы. Именно под этот треп он и уснул полтора часа назад.

У него затекли ноги. Из-за вещмешка, втиснутого под сиденье, они не могли двигаться. Взмокла кожа под кителем и утепленной курткой.

Автобус дернулся.

– Конечная, граждане! – хрипловато объявил водитель.

Народ потащил к выходу свои пожитки. Ругалась сварливая баба, которой казалось, что каждый считает своим долгом отдавить ей ноги.

Андрей напоследок посмотрел в окно и в который раз отметил дурное свойство отечественных автоперевозчиков.

Они сплошь и рядом устраивали конечные остановки так, чтобы людям было максимально неудобно. Вершина покатой возвышенности, поселок где-то в стороне, сараи, амбары, какие-то гаражи, сломанный угловатый самосвал ЯС-1. В двадцати метрах, по-видимому, обрыв или крутой склон. А что за ним, можно только предположить.

Лето в Заполярье – понятие относительное. Капитан еще раз убедился в этом. В это время года дуют северные ветра с Баренцева моря, несут сырость, влагу.

Дневная температура в августе едва превышает двенадцать градусов.

Он вышел из автобуса и схватился за фуражку. Ее едва не унесло. Андрей тут же уцепил под локти пацаненка лет восьми. Мама замешкалась, не успела схватить его за шиворот, и он едва не сверзился со ступеньки. Пацан был спокойным, приученным к тяготам жизни, даже не пикнул. Он и в дороге не капризничал, смирно спал или смотрел в окно.