Тайна затонувшего конвоя

 – Здравствуйте, тетя Тоня, – сказала она продавщице.

– И тебе не хворать, Ольга Михайловна, – сухо отозвалась работница прилавка.

Она взяла картошку, лук, микроскопический кусочек сала, расплатилась и удалилась, демонстративно ни на кого не глядя.

– Ой, забыла, тетя Тоня, – сказала кудрявая особа. – Мне бы сахара еще грамм двести.

– Четыре рубля, – строго сказала продавщица.

– Не дорого? – спросил Андрей.

– В самый раз, – равнодушно ответила труженица советской торговли, насыпая сахар совком в кулек.

 – Мужчина, эти цены не я придумываю. Со всеми вопросами обращайтесь в областное управление розничной торговли. Будете что-то брать?

– Две пачки «Герцеговины Флор», если вас не затруднит.

Он вроде бы не сказал ничего обидного, но продавщица сделала брови домиком, остатки доброжелательности смылись с лица. Однако сдачу она выдала правильно.

Из магазина Андрей вышел вместе с женщиной, так уж получилось. Он открыл дверь, оснащенную агрессивной пружиной, пропустил даму. Вторая уже ушла. В окрестностях торговой точки никого не было.

– Извините, что задержала вас, – сказала женщина, – Вы, наверное, спешите. Вы тоже прибыли на автобусе из Мурманска – наверное, в командировку.

– Да, в довольно серую и скучную, по служебным надобностям, – отозвался Андрей, – По линии внутренних дел. – Капитан Неверов Андрей Григорьевич, – представился он.

– Илзе Саулите, – смущенно проговорила женщина. – Я из Алуксне, это маленький городок в Латвии. Мой папа был латышским коммунистом. Пятнадцать лет назад семья переехала в Советский Союз.

Потом папа умер, мама снова вышла замуж. Я окончила институт в Пскове, переехала в Смоленск. Когда немцы наступали, нас эвакуировали во Владимир. В общем, жизнь заставила поездить. С декабря сорок четвертого года я здесь. Работаю секретарем у товарища Волонтаря Павла Елисеевича, председателя местного совета депутатов. Я половину жизни прожила в Советском Союзе, знаю русский язык лучше родного, но никак не могу избавиться от этого ужасного акцента.

– Да и не надо, – разрешил Андрей.

 – Он вам идет, звучит очень мило. На родину переезжать не собираетесь? Теперь вроде можно.

– Там уже не родина. – Илзе вздохнула. – Я разучилась быть латышкой. Не знаю, решусь ли когда-нибудь вернуться.

– А сын остался дома с мужем? – сменил тему Андрей.

– Что? Сын с мужем… – Илзе сделала сложное лицо, словно столкнулась с другой реальностью. – А, вы про Антошку. Очень жалко, но он мне не сын. Хотя, наверное, я его усыновлю.