Тени прошлого

Вот и теперь, как окажусь в Ташкенте, сразу в кабак этот занырну и оторвусь по полной. Потом в кадры, в отпуск и к новому месту службы. Может, успею в цивилизованную заграницу попасть. Там пока еще есть наши части. А нет, то и хрен с ней. После Афгана везде служить можно. А тебе, Саня, до весны тут лямку тянуть?

Игнатенко кивнул:

– До мая. Ничего, зима проходит быстро.

– Тебя жена с сыном наверняка в Ташкенте встречать будут, да?

– Если сообщу, прилетят. Они у меня в Астрахани.

За разговорами, сдобренными выпивкой, время пролетело быстро.

В 21:40 Козырев поднялся и заявил:

– Пойду на отбой.

– Давай, – сказал Бутаев, как ни странно, с виду совершенно трезвый, хотя в нем сидело пол-литра. – Возвращайся. Доложишь, что к чему, выпьешь. У нас еще есть.

– Два пузыря, – проговорил захмелевший Игнатенко. – Сегодня всем должно быть хорошо, потому как неизвестно, что ждет нас завтра.

Козырев прошел в роту и сразу заметил, что там что-то не так. Дежурный Ревенко докладывал, что происшествий не случилось, а в глаза не смотрел.

Дневальный куда-то метнулся, когда лейтенант вышел к палаткам.

– Почему команду на построение не подаешь? – спросил Козырев.

– Рота, выходи строиться на вечернюю поверку, – крикнул сержант.

Из палаток начали выходить бойцы. Не торопясь, по одному. Вид у большинства растерянный.

– В чем дело? – рявкнул Козырев. – А ну бегом!

Солдаты изобразили некое подобие бега, но их почему-то было мало, не больше половины.

– Я сейчас, товарищ лейтенант, – спохватился дежурный и бросился в палатку.

 – На выход, бегом! Быстро! Козырев пошел следом за ним и буквально наткнулся на рядового Шанина. Тот еле передвигал ноги, и разило от него как от винной бочки.

– Шанин!

– Я! – проговорил солдат и качнулся.

– Пьян?

– Никак нет, товарищ лейтенант. Устал сильно.

– Много вас тут, таких уставших?

– А хрен его знает.

Лейтенант оттолкнул солдата, тот отлетел к тумбочке дневального и что-то недовольно пробурчал. Козырев не обратил на это особого внимания.

Дежурный проскочил во вторую палатку.

Из первой лейтенант выгнал всех. Там крепко пахло спиртным. Вот и самогонка из ремроты.

Он направился к выходу, обдумывая, что предпринять, как откуда-то из-за второй палатки раздался крик:

– Не подходи, сука, порежу!

Козырев узнал голос. Это был Абид Губаханов. Тот самый, на которого ротный просил обратить внимание.

Михаил бросился на голос, за палаткой увидел кучу солдат, вставших полукругом.