Таящийся у порога

Наума Уэнтворта, – сообщил он вторично. Зрачки его вновь на мгновенье настороженно сузились. – Давно вы торгуете в наших краях? Знавали небось Наума Уэнтворта?

– Нет, сэр. Не приходилось. Я все чаще бываю в городах. В сельской местности только проездом.

– Наума знали почти все, – продолжал старик, – но никто не знал его так хорошо, как я. Видите эту книгу? – Он указал на старый, донельзя замусоленный том в обернутой бумагой обложке, на который я прежде, осматривая эту слабо освещенную комнату, не обратил особого внимания.

 – Это «Седьмая Книга Моисея», из нее я узнал много больше, чем из всех других книг, какие читал. Раньше она была у Наума.

Он хмыкнул, что-то припоминая.

– Ну и чудак был этот Наум, скажу я вам. Зловредный, однако, чудак – и скаредный, это уж точно. Как вы могли его не знать – ума не приложу.

Я заверил его в том, что никогда прежде не слышал даже имени Наума Уэнтворта, между делом отметив про себя весьма странные литературные вкусы хозяина дома – «Седьмая Книга Моисея», к чтению коей он был столь привержен, являлась не чем иным, как «ведьмовской библией», содержащей разного рода заклинания, магические формулы и колдовские заговоры и рассчитанной большей частью на простаков, верящих во всю эту ерунду.

В круге света, отбрасываемом лампой, я заметил еще несколько знакомых мне книг: собственно Библию, зачитанную в не меньшей степени, чем собрание магических текстов, томик избранных трудов Коттона Мэзера, а также толстую подшивку старых номеров «Акхемской газеты». В прошлом все это тоже вполне могло принадлежать Науму Уэнтворту.

– Я гляжу, вы интересуетесь его книжками, – сказал старик, словно угадав мою последнюю мысль. – Он как-то раз обмолвился, что я могу взять их себе, – вот я и взял. Хорошие книжки – отчего, думаю, не попользоваться. Очки только нужны, без очков теперь буквы не вижу.

А вы – чего уж там – почитайте, коли охота есть.

Рассеянно его поблагодарив, я напомнил, что речь шла о мистере Уэнтворте.

– Ох уж этот Наум! – тотчас подхватил старик все с тем же неприятным смешком. – Он уж верно не одолжил бы мне денег, кабы знал, что с ним вскорости приключится. Нет, сэр, он бы так не поступил, это точно. И ведь даже расписки с меня не взял, вообще никакой бумажки. Денег было пять тысяч.