Ритуал возмездия

Он шел домой и чувствовал на себе взгляд, провожающий его из кафе. Горелов почему-то подумал, что они с этой Ириной еще встретятся. Тогда он даже предположить не мог, какую роль в его судьбе сыграет эта девочка спустя некоторое время.

Чтобы как-то подготовить мать к своему неожиданному визиту, Дмитрий перед домом позвонил ей:

– Здравствуй, мама!

– Дима! Здравствуй, дорогой! Ты из Чечни звонишь?

– Нет, от дома. Готова встретить своего заблудшего сына?

– Господи! Рядом с домом! И он еще спрашивает какую-то глупость? Поднимайся быстрее!

Горелов легко преодолел лестничные пролеты до пятого этажа, где на площадке у раскрытой двери его ждала мать.

Она повисла у сына на шее, как всегда расплакавшись:

– Живой, Дима!

– Живой, мама, не плачь! Все нормально!

Мать отпустила сына, вытерла платком глаза:

– Сколько раз ты уезжаешь, возвращаешься, вновь уезжаешь, а я все привыкнуть не могу. И понимаю, что ничего изменить нельзя, а не могу!

– Пойдем в квартиру. Чего в подъезде стоять?

– Ой, господи, конечно, проходи!

Прошли в прихожую, Дима бросил сумку, достал свой «ПМ», положил его в тумбочку трюмо.

Пистолеты бандитов – «ТТ» и два «магнума» – он еще до кафе незаметно выкинул в Москву-реку. Его немного покачивало. Странно, голова была ясная, а ноги слушались плохо. Это заметила мать.

– Ты выпил, Дима?

– Заметно?

– Да.

– Выпил, мама, бутылку водки. Не взяла, как ожидал.

– После встречи с Галиной?

– Да! Только прошу, не спрашивай, как она прошла.

Не хочу вспоминать.

– Представляю и понимаю. Тебе помыться надо, а я пока стол накрою.

– Я не хочу есть, мам. Постели лучше, лягу пораньше, завтра рано улетать. Я ведь лишь на сутки в Москву.

– Как на сутки?

– Командировка. Вот в отпуск приеду…

– Об этом можешь не говорить. Сколько ты уже не отдыхал? Года два?

– Что-то около этого, но что поделать? Служба!

– Кстати, ты так ни разу не сказал и не написал мне, чем вы там, в Чечне, занимаетесь?

– Потому не говорил, что не о чем и говорить! Вообще-то ты права, мне просто необходимо принять душ.

Он разделся, взял свежую смену нижнего белья, зашел в ванную. Встал под душ. Струи чуть теплой воды приятно освежали тело. Хмель отступал, одновременно возвращая боевого офицера из иллюзорного состояния, в которое он попытался себя загнать, в жесткую реальность.

Закончив водные процедуры, Горелов вышел в прихожую, где заканчивала с кем-то говорить по телефону мать.

Они прошли на кухню.