Ритуал возмездия

Горелов не знал, да и не мог знать, что в тот же вечер, немного опередив ОМОН, к его дому подъехал Яшкин, забравший, как и обещал другу, от Галины те вещи и компьютер, которые она выставила в прихожей. И купивший продуктов, о чем ранее, днем, попросила его мать Дмитрия Елизавета Владимировна.

Поэтому Влад и стал свидетелем того, как к подъезду его друга подкатил «воронок». Яшкин тут же оценил обстановку. И понял ее! Тем более милицейский патруль сопровождал черный «Мерседес».

Он встретил группу захвата у входа в подъезд. Зная, как действуют ребята из ОМОНа, получив приказ на задержание вооруженного лица, во избежание нанесения Елизавете Владимировне психологической травмы Влад преградил дорогу бойцам ОМОНа, предъявив их офицеру удостоверение сотрудника ФСБ и объяснив, что майор Горелов, на чье задержание была нацелена группа захвата, также является офицером безопасности. Мало того, он один из командиров секретного подразделения специального назначения Службы, ныне уже находящийся на Кавказе.

Капитан милиции созвонился со своим начальством, Яшкин позвонил генералу Веригину.

Через двадцать пять минут санкция на арест была отозвана, и бойцам ОМОНа пришлось убраться ни с чем.

Адвокат Карэна Апяна было возмутился, но после короткой и весьма убедительной беседы с Яшкиным понуро сел в «мерс» и укатил на нем следом за милицией.

Поутру Веригин потребовал от майора подробности произошедшего накануне инцидента.

Влад не стал ничего скрывать. Да и бесполезно это было. После чего Управление Z ФСБ официально запросило и получило в свое распоряжение дело о хулиганском поступке офицера безопасности. Веригин передал его начальнику отдела собственных расследований, своему старинному другу генералу Лепендину, попросив положить дело под сукно, а со своим подчиненным пообещал разобраться сам. Лепендин понял товарища, и дело Горелова тихо затерялось среди многочисленной бухгалтерии отдела. А Яшкин посчитал далеко не лишним установить за квартирой Гореловых внешнее наблюдение.

Но всего этого не знал Дмитрий, находясь сейчас на площадке перевала. Не знал, а потому и переживал. Хотя время личных переживаний таяло с каждой минутой. Впереди его ждал бой. А значит, он был обязан подчинить себя только схватке. На это, посмотрев на часы, и начал настраивать себя майор.