Приключения Робина Гуда

 – Думается мне, награда твоя, и выиграна она заслуженно. Ну-ка, оборванец, посмотрим, сможешь ли ты сделать выстрел лучше.

Ничего не сказал в ответ незнакомец. Все замолкли, – казалось, даже дышать перестали – в ожидании его выстрела. Незнакомец тоже стоял недвижно, держа в руке лук. Так простоял он мгновений пять, а потом натянул тетиву, замер еще на миг, и отпустил. Прямо в цель полетела стрела, да так точно, что сбила гусиное перо со стрелы Гилберта, и оно, закружившись в солнечном свете, упало на землю. Стрела незнакомца ударила в цель рядом со стрелой Красной Шапки – в самый-самый центр мишени.

Никто не закричал, никто не произнес ни слова, все лишь изумленно переглядывались друг с другом.

Наконец, сделав глубокий вдох и покачав головой, заговорил Адам из Лощины:

– Более сорока лет держу я в руках лук, и не так уж плохо, но сегодня я более не стреляю, потому что нет на свете стрелка равного тебе, незнакомец, – кем бы ты ни был.

Он с шумом убрал стрелы в колчан и, не говоря больше ни слова, снял с лука тетиву.

Шериф спустился с возвышения, на котором сидел, и подошел к незнакомцу, стоявшему, опершись на свой лук. Вокруг толпился народ, желавший поближе поглядеть на невиданно меткого стрелка.

– Что ж, друг добрый, – обратился к нему шериф, – бери свою награду, выиграл ты ее в честном поединке. Как зовут тебя и откуда ты?

– Зовут меня Джок из Тивиотдейла, там я и живу, – ответил незнакомец.

– Ты, Джок – стрелок, каких не встречал я на своем веку, и, если согласишься поступить ко мне на службу, дам я тебе лучшую одежду, чем та, что сейчас тебя украшает.

На столе твоем будет самая превосходная еда и питье, а на Рождество каждый год станешь получать по восемьдесят марок. Думаю, ты стреляешь лучше труса Робина Гуда, что не решился показаться здесь сегодня. Скажи, друг добрый, пойдешь ко мне на службу?

– Нет, не пойду, – резко ответил ему незнакомец. – Я сам себе хозяин, и никто в целой Англии не будет мне господином.

– Тогда убирайся отсюда, и да падет на тебя чума! – вскричал шериф дрожащим от ярости голосом.

 – Правду сказать, я не прочь дать приказ поколотить тебя за такую дерзость!

С этими словами он развернулся и ушел прочь.

В тот день вокруг раскидистого дерева в чаще Шервудского леса собралась очень пестрая компания. Больше двадцати босоногих монахов, бродячие ремесленники, дородные нищие, работники с ферм… На сиденье из мха восседал парень в оборванной одежде красного цвета, с повязкой на глазу.