Тонкая грань затишья

Вдали лес.

– Твою мать, и где это я? – проговорил полицай.

В голове у него мелькнула мысль об оружии. Но винтовка была здесь же, при нем. Он повел глазами влево, вправо.

«Ничего не понимаю, – подумал полицай. – Сидел с мужиками в пивной, пришел домой, а там два каких-то типа с пистолетами. Кто это? Что они говорили? Черт побери, партизаны. Но откуда?.. Пьяная Варька на кровати за ширмой, бутыль самогона и черная пропасть».

Клинько слез с телеги, отряхнул форму от налепившегося сена, подтянул штаны, голенища сапог.

Вдали, над железной дорогой, поднимался дым. Голова раскалывалась, ноги, руки онемели. Он расстегнул мундир, размялся.

«Как я оказался тут, похоже, в Боровке? За каким лешим прикатил сюда? Лошадь и телега Варькины».

Клинько тряхнул головой, чуть не потерял сознание, но услышал шорох слева и схватился за винтовку.

– Не балуй, брось винтовку! – донеслось до него.

Он узнал голос Молчанова, старшего полицейского.

– Егор, ты?

– Брось, сказал, винтовку.

– Да ты что, не узнал? Петр я, Клинько.

– Не выполнишь приказ, стреляю!

– С ума сошел? – Клинько бросил винтовку в телегу и услышал:

– А теперь пройди вперед.

Полицай сделал это, и тут же прозвучала команда Молчанова:

– Ребята, бери его!

– Да вы что?

Со всех сторон к нему бросились сослуживцы, сбили на землю, связали руки и ноги веревкой.

– Да охренели вы, что ли? Я же свой.

Молчанов наклонился к нему.

– Свой, говоришь? А чего в селе делаешь?

– Нажрался вчера, Егор, не помню, как сюда попал.

– А с кем у Варвары базарил?

– Да были там какие-то мужики. А ведь это они меня сюда вывезли! Черт, как я не догадался? Не от вина развезло меня, усыпили чем-то.

– Вот гонит! – воскликнул молодой полицай Митяй и влепил Клинько увесистую оплеуху.

– Ах ты, сопляк! Разберемся, прибью, – выкрикнул тот.

– Ага, уже прибил. Это я тебя, сволочь продажную, прибью.

Клинько понял, что его подставили. И кто? Варвара, с которой он жил, которую кормил, поил.

Ей и работать не надо было, на всем готовом жила. Еще шмоток два чемодана приволок, когда евреев сгоняли из домов.

– А ну-ка, посмотрим, что у тебя в карманах, Клинько, – проговорил Молчанов.

– Да чего там? Кисет, спички, платок, ножик перочинный.

Старший полицай расстегнул его мундир, заметил под брючным ремнем свернутую бумагу.

– А это чего? – Он вытащил сверток, развернул. – Опаньки! Да это карта. Так-так-так.