Убитые голоса

Нет никакой необходимости описывать служебное помещение людей, тяготеющих к показной роскоши.

Владелец гипермаркета, депутат и член различных попечительских советов, стоял посреди кабинета в обычных джинсах и легком свитере. На вид ему было чуть более пятидесяти лет. Но это – на вид.

«Вот тебе и строгий костюм, – подумал Уланов, – стоило наряжаться, когда тот, кто хотел тебя видеть, одет очень просто».

– Роман Владимирович? Здравствуйте.

– Добрый день, Аркадий Анатольевич.

Хозяин кабинета и торгового комплекса указал на кресла у журнального столика:

– Поговорим там? Честно говоря, надоело сидеть за рабочим столом.

– Как скажете.

– Присаживайтесь, пожалуйста.

Они устроились за журнальным столиком.

– Кофе, чай или что-нибудь покрепче? Могу предложить отменный французский коньяк.

– Я на службе не пью. Если только кофе.

– Похвально.

Он по радиотелефону вызвал секретаря.

Жизнерадостная девушка буквально впорхнула в кабинет, освещая его своей лучезарной улыбкой:

– Да, Аркадий Анатольевич?

– Оксана, сделай нам два кофе.

Роман ответил:

– Любой!

Лемехов рассмеялся:

– Я имею в виду, с сахаром, со сливками, с ромом.

– Просто кофе, можно самый дешевый, растворимый. Но крепкий.

Продолжая смеяться, Лемехов проговорил:

– Вы мне определенно нравитесь, Роман Владимирович.

– Я не женщина, чтобы нравиться. Надеюсь, у вас все в порядке с ориентацией?

Смех Лемехова только усилился:

– Не беспокойтесь, я женат, у меня двое детей.

Девушка кивнула. Она ждала привычного указания.

– Еще бы, – усмехнулся Уланов, – на такую должность с улицы не берут. Не удивлюсь, что помощник и все руководящие работники фирмы тоже ваши родственники.

– Ну нет. Только Оксана.

Он повернулся к ней:

– Кофе без сахара, сливок, крепкий, двойной. И, Оксана, в нормальных чашках, хорошо?

– Да, Аркадий Анатольевич.

Девушка вышла.

– Вы курите, Роман Владимирович?

– Да, – ответил Уланов, – хотя это сейчас почти преступление. Даже на работу курящих стараются не брать, на нормальную работу.

– Я не в этом смысле.

Он поднялся, прошел к рабочему столу, вернулся с хрустальной пепельницей, поставил ее на столик, бросил пачку дорогих сигарет, зажигалку в позолоченном корпусе:

– Я тоже, Роман Владимирович, курю. Так что, прошу.

Он протянул пачку.