Мишель и Антон. Часть 2

Ожидая, сорвется он с цепи, как раньше, или мой вид потерял для него желанный вид. Взгляд Антона прошелся по моей груди, он шумно сглотнул слюну, и когда я решила, что воздух разогревается, наши взгляды встретились. Он тряхнул головой, выдавил еще порцию мази и стал размазывать её по моим ребрам. Я чувствовала страшную боль, но болела не губа или ребра, по которым скользили его пальцы, болело сердце, как бы это не звучало антинаучно. Я была окончательно не любима и отвергнута. Внутри меня сгорало в пепел всё прекрасное, что посадил за эти недели Антон.

Огромный пожарище внутри, но наружу я не выпустила ничего. Антон скинул одеяло и стал мазать мои ноги, спокойно, размеренно, не выразительно. Мне подумалось, что мы с ним поступаем одинаково, не показываем свои эмоции, я – боль, а он- отвращение. Как только он закончил, я постаралась поскорее надеть сорочку и закрыть своё тело от его взглядов, наверняка полных ледяных чувств.

Медленно встав, я пошла в гардероб за одеждой, которая могла бы скрыть моё тело, хотя бы на то время, пока Антон рядом, или не зажили синяки.

Мужчина не пошел со мной. Он остался на кровати, сохранив молчание. Да и о чем говорить? Расстаться он со мной не может, это я понимаю, хотя бы пока я не поправилась. Оставить одну – тоже не по-человечески. А находиться со мной вблизи ему больше неприятно, не говоря уже о необходимости общаться и видеть моё калечное лицо.

Длинные трикотажные брючки и лонгслив справились со своей задачей. Из гардероба я вышла прикрытая, еще бы на лицо что-то придумать.

Желто-черная скула, к тому же еще отечная. Словно вывернутая нижняя губа сильно меняла внешний облик.

Кровать была заправлена, но сверху на покрывале лежал плед, которого я не видела раньше. Уютное вязаное полотно. Я коснулась еще крупной бежевой вязки, ощутила облачко под пальцами, пушистое и совсем невесомое. Какая красивая вещь. Неужели Антон купил его для меня? Заботливо.

Я решила проявить вежливость, обернулась в новый плед и вышла в зал, прижимая его к лицу, прикрывая им синяки, показывая всем видом, как я оценила заботу.

Антон выставлял тарелки на стол.

– Сидеть за столом будем, или на диване? – спросил Антон, услышав меня, и обернулся.

Один взгляд на меня, и лицо Антона опять преобразилось в строгую маску, но я успела увидеть, как он поморщился, словно прожевал лимон.

Я кивнула на стол и села за него, оставляя вопрос без прямого ответа.

У меня стояла тарелка с каким-то супом пюре, который пах курицей и сыром.