Тридцать сребреников в боекомплекте

Более пятнадцати боевых операций, три серьезных ранения… Конечно, денег за свои командировки он получил гораздо больше, чем стоил новый «Опель», но надо было еще и на что-то жить. Подкупал кое-какую мебель в свою однокомнатную квартирку, одежду, обувь; периодически помогал тогда еще живой маме, отправляя денежные переводы.

В любой другой стране за долгое и активное участие в войне, за ранения, за нечеловеческие бытовые условия – он давно стал бы миллионером. Но он никогда не жалел о том «счастье, что могло бы быть, но не случилось».

Так или иначе, иногда в его однообразной жизни все-таки случались незабываемые позитивные моменты. К примеру, та же покупка машины, о которой Роман мечтал много лет. Или начало долгожданного отпуска с поездкой на побережье теплого моря…

Недавно майор Скоробогатов справил юбилей, разменяв четвертый десяток.

Многим наверняка знакомо воспоминание из детства: вокруг огромный мир, высокие дома, большие люди, а ты среди всего этого такой маленький, крохотный, беззащитный.

Но вот прошли годы – ты стал взрослым, большим. И вдруг ощущение, что тебя становится меньше, снова возвращается. С той разницей, что в детстве было обидно, а сейчас – страшно.

Понимание того, что тебя стало меньше, приходит не сразу. Просто начинают уходить близкие люди. Сначала от рака желудка умер друг, одногодок. Пять месяцев – и друга не стало. И тебя сразу стало меньше – исчезла одна из твоих частичек.

Затем погиб отец. Роман Скоробогатов хорошо помнил, как ехал за несколько тысяч километров на его похороны.

Забирал из морга, вез на старом автобусе-катафалке. И как из самых потаенных уголков души стало вылезать это странное, давно позабытое ощущение огромного и страшного мира вокруг.

Частая гибель однокашников и коллег по службе усиливали это жутковатое чувство.

Чуть позже умер еще один друг детства – абсолютно гражданский человек. Лег спать и не проснулся. Что-то случилось с сердцем, и оно остановилось. А Роман продолжал скукоживаться, подобно лоскутку шагреневой кожи.

Вроде бы большой и сильный, а отвратительное ощущение беззащитности в огромном мире приходило все чаще.

Как гром среди ясного майского неба пронеслась весть о смерти младшего брата. Оторвался тромб, о наличии которого ни он, ни его близкие даже не знали. Двадцать семь лет. Роман все отчетливее понимал, что уже никогда не прогонит затаившегося в темноте монстра одиночества.

Мир вокруг с каждой потерей становился все огромнее и опустошеннее.