Тридцать сребреников в боекомплекте

Лишь экспрессивные «Чардаш» Монти или «Шторм» Вивальди самую малость отвлекали публику от поглощения пищи. Зато первые же аккорды «Цыганочки», «Семь-сорок» или современного шансона вызывали за столами заметное оживление. А уж возвращение на сцену стриптизерши и вовсе производило эффект столкновения кактуса и цеппелина. Так продолжалось несколько часов кряду.

А далеко за полночь случилось вот что.

– Вот дура, – тихо сказал Скоробогатов, заметив, как девчонка снимает с себя последний элемент одежды.

– Почему? – не понял полковник.

– Потому что вся пьянь сейчас ринется на сцену.

Полковник влил в себя очередную порцию вина и вздохнул:

– Жаль, но с такого расстояния деталей ее тела я не увижу…

И едва его бокал брякнул донышком по столешнице, как музыка резко смолкла. Послышался грохот. Москвичи, не сговариваясь, повернули головы на шум…

Кто-то из перебравших посетителей ресторана не совладал с собой и полез на сцену. Взвизгнув, девчонка шарахнулась в сторону, налетела на альтиста.

А стоявший ближе всех гитарист без лишних церемоний отвесил наглецу затрещину, от которой тот красиво спланировал с невысокого помоста.

И тут началось.

Резко зашаркали ножками по полу отодвигаемые стулья, под потолком заметалось матерное эхо, а к сцене одновременно рвануло несколько дружков обиженного типа.

Тем временем гитарист спокойно прислонил к стульчику гриф инструмента и столь же спокойно разбросал поставленными ударами недовольных союзников первой жертвы.

Полковник отложил прибор и с интересом взирал на отточенные движения гитариста.

– М-да, зло порождает героизм…

А на сцену уже накатывала следующая волна красномордой публики.

– Неплохо действует музыкант. Неплохо, – комментировал Роман. – А эти осаждающие сцену очень похожи на местных ментов.

Да, скорее всего, так и было. И вряд ли сотрудники правопорядка вспомнили бы о своих обязанностях, если бы «под замес» попал простой работяга или, скажем, женщина.

Но сейчас, судя по всему, чистили нюх не последним сочинским персонажам: городскому начальству или криминальным авторитетам. А эти в таких досадных ситуациях бездействия силовым структурам не прощают.

Ментов было пятеро. Самому молодому около тридцати, старшему – под пятьдесят. Однако скидок на возраст противная сторона не давала, и хлесткие удары доставали всякого, кто неразумно приближался к сцене.

Численность нападавших таяла.