Дикари. Дети хаоса

Но сейчас, когда у него на коже вместе с грязью и песком остались пот и даже запах Натали, у него не было другого выбора, кроме как предаться воле волн и позволить им смыть с него все это. Джино, очевидно, не чувствовал необходимости тоже вымыться, а вместо этого вернулся к своим обязанностям, Даллас же продолжил заходить в воду, пока та не поднялась ему по грудь. Несмотря на сильное течение и слабость в ногах, ему удавалось не упасть. Через несколько мгновений он откинулся назад так, чтобы тело частично оставалось на плаву, но пальцы ног продолжали ощущать дно.

Когда затылком коснулся воды, он подставил лицо под смертоносное солнце и закрыл глаза, позволив волнам медленно раскачивать его взад-вперед. Он пытался вытеснить из головы образы мертвого, обмякшего тела Натали и сосредоточиться на боли в груди. При глубоких вдохах она все еще немного болела, но Даллас был почти уверен, что скоро все пройдет. Он не мог знать точно, болит ли у него из-за внутренних повреждений, или это лишь еще один признак стресса и усталости. В любом случае он не собирался никому говорить про боли, даже Куинн. Здесь нет места для слабости. Даллас теперь понимал это даже слишком хорошо. Джино не обманывает. Даллас знал его с колледжа, достаточно долго, чтобы уяснить: Джино намерен выжить в этом суровом испытании любыми средствами, несмотря ни на что.

Это было мучительно ясно, и, хотя Даллас делал вид, что обеспокоен методами друга и подвергал их сомнению в надежде, что во всем этом безумии тот перестраховывается, в душе он соглашался с ним.

Они с Куинн выберутся с этого острова во что бы то ни стало. Вернутся домой или погибнут в борьбе за жизнь. В любом случае, как бы Далласу по совести ни хотелось осудить Джино, он знал, что, если понадобится, в итоге поступит точно так же. Но сможет ли он быть таким же жестоким, как Джино? Если окажется загнанным в угол, сможет ли он вырваться, овладеет ли им такое страстное желание выжить, что ему не будет дела, кто или что в результате пострадает? Теперь стоит вопрос жизни и смерти, и больше ничего. Может, так было всегда. Андре пропал, наверняка погиб. Пора смириться с этим, отнестись к этому не как к предположению, а как к суровому факту. То же и с несчастной Натали, чье обнаженное безжизненное тело они скатили в наскоро вырытую могилу. Натали выглядела так, будто спит и в любой момент готова открыть глаза, встать и заявить, что все это было лишь заранее заготовленным, дурацким розыгрышем.