Дикари. Дети хаоса

Внезапно Даллас поймал себя на том, что смотрит на безжизненную руку. На безымянном пальце он увидел кольцо – кольцо Андре.

– Господи, да это же точно его рука, проклятье.

Куинн отступила от Далласа, и он зажал себе ладонью рот, но слишком поздно. Даллас мигом отвернулся, согнулся вдвое, и его вырвало. Его буквально выворачивало наизнанку, но ничего, кроме желчи, выблевать он не мог, раз в желудке пусто.

Куинн положила руку мужу на спину, но не сводила глаз с Джино.

– Кто с ним такое сотворил? – спросила она.

– Я… я не знаю, – заикаясь ответил Джино. – Я… может, зверь какой… не знаю.

Куинн нехотя подошла к камню и осмотрела руку, кишевшую белесыми муравьями. Пересилив навернувшиеся слезы, Куинн вспомнила, чему ее учили в неотложке и, как могла, постаралась взять себя в руки. Она все еще никак не могла собраться с мыслями, не переставала трястись, но изо всех сил пыталась успокоиться и понемногу, очень медленно, начала приходить в себя.

– Что это мог быть за хищник?

– Думаю, очень крупный.

 – Лицо у Джино блестело от пота. – Ума не приложу, как на таком маленьком острове, где и еды-то всего ничего, могут обитать особи такого размера, к тому же плотоядные. Представить этого не могу, это…

– Может, акула? Вдруг на Андре еще в море напала акула.

– Может быть, но, скорее всего, риф.

– Верно, – сказала Куинн. – Вполне возможно, что на него напала акула. Вцепилась зубами, отхватила почти всю руку. Либо руку ему отрезало о риф, и, когда Андре выбрался на берег, она у него едва держалась.

Он не сориентировался, будучи в шоке, заблудился в темноте и убежал через пляж в джунгли. Доковылял досюда с почти оторванной рукой, и тут она отпала.

Джино кивнул.

– Да, это… это вполне может быть. Вероятно, так.

– А где, черт возьми… – Даллас вытер рот, но не успел договорить, как задохнулся в позывах рвоты еще пару раз. – А где, черт возьми, то, что от него осталось?

– Андре! – закричала Куинн, оглядывая заросли. – Андре!

– Перестань, – сказал Джино. – Куинн, перестань, просто… перестань.

Что бы ни случилось, он потерял так много крови, что, даже если б ему каким-то образом удалось остаться в сознании и продержаться на одном адреналине, у него все равно сильное помрачение и шок. Он мог уйти дальше в джунгли и рухнуть где-нибудь неподалеку, но при такой потере крови вряд ли еще жив.

Куинн знала, что Джино прав. Это подсказывали ей не только медицинские знания, но и здравый смысл. Она беспомощно уставилась на Джино.