Дикари. Дети хаоса

Другой причины забираться так далеко и строить здания на острове, которого нет на карте, у них не было.

– Что, по-твоему, это такое?

– Понятия не имею. Но я не уверен, что будет умно прийти сюда и разбудить то, что никто не тревожил десятилетиями.

– Послушай, что бы тут ни происходило, это случилось за несколько десятилетий до твоего и моего рождения. От людей, которые находились здесь, и от того, чем они здесь занимались, остались лишь далекие воспоминания. Призраки, мужик. Одни лишь призраки.

Когда над лагуной подул теплый ветерок, Херм улыбнулся самой печальной улыбкой, которую Даллас когда-либо видел.

Ни тот ни другой об опасениях Херма больше не упоминали. Вместо этого они наговорили сами себе столько лжи, сколько хотели услышать, а затем направились обратно в поджидающие их джунгли.

* * *

После криков, растерянности и ужаса, после шока, слез и отрицания они погрузились в жуткое молчание, пытаясь понять, с чем им пришлось столкнуться по возвращении на другую сторону острова. Они были вынуждены посмотреть в лицо жестокой пугающей реальности, которую больше не могли отрицать или оправдывать нелепыми объяснениями.

На этом острове они были не одни, и кто бы – или что бы – ни находился здесь с ними, он был далеко не дружелюбен.

Харпер была в таком шоке, что едва могла говорить. И не могла объяснить, что видела или что случилось. Просто сидела под ближайшим деревом и таращилась в пространство. По лицу у нее струились слезы. Поскольку Джино был больше сосредоточен на трупе, чем на Харпер, Куинн попыталась успокоить ее.

Но, обняв, казалось, лишь заставила расплакаться еще сильнее. Поэтому она оставила девушку в покое и вернулась к лежащим на песке останкам.

Тело Мердока было разрублено пополам, по диагонали, выше пояса. Крови было столько, что все это напоминало спектакль, поскольку казалось невероятным, что такое количество могло вылиться из одного тела. На первый взгляд труп даже не походил на человека, а скорее напоминал манекен, который каким-то образом развалился на части.

Но обнажившийся кусок позвоночника, торчащий из верхней половины тела, в сочетании с тянущимися из нее внутренностями – склизкими, скользкими, мокрыми от крови – не оставлял сомнений, что перед ними не просто мертвое тело, а зверски убитый человек.

Куинн присоединилась к Джино, который сидел на корточках прямо перед этим ужасом. Зажав рукой нос и рот, чтобы не вдыхать смрад, он разглядывал изувеченный труп, который когда-то был Джоном Мердоком.