Улей

– Чем она занималась?

– В то время она жила в Беллингеме, откуда каждый день ездила на остров Ламми, где работала на ферме Спеллман. В одном письме она похвасталась, что не знала подлинного счастья, пока не начала работать у Марни.

– И что она там делала?

– Марни тогда еще только пыталась преуспеть. Разрабатывала одно зелье за другим, утверждая, что каждое – это не только эликсир вечной молодости, но и залог головокружительного счастья, которое происходит…

Он умолк.

– От чего?

– Да толком не знаю.

От её мистической связи с природой. Якобы она избранная, богиня природы. Что-то в этом роде.

Рид встал с кресла, прошел к старинному секретеру из красного дерева и, ничего не говоря, полез в самый нижний выдвижной ящик. Потом, глядя в глаза Линдси, вручил ей пачку из десятка писем, перевязанную выцветшей желтой лентой. На конвертах – логотип фермы Спеллман: пчела в шестиугольнике.

– Они сложены по датам. Короткие. Почитайте, пока я сварю кофе.

Рид исчез на кухне, а Линдси развязала ленту.

Насчет краткости он не преувеличивал. Калиста писала буквально по нескольку слов.

«Я преображаюсь. Это то, что мне нужно».

«Скучаю по тебе и мальчикам».

«Марни – самое удивительное существо из всех, кого я когда-либо имела честь знать».

«Такой счастливой я еще никогда не была. Должно быть, это и есть рай. Целыми днями на солнце, тяжелый труд. Блаженство».

«С каждым днем я все ближе».

Это письмо Линдси зачитала Риду, который вернулся в гостиную с чашками горячего кофе.

– О чем это она? К чему «ближе»?

Он поставил чашки на стол перед ней.

– Не знаю, правда. А жаль. Прочитайте последнее.

Линдси открыла последнее письмо. Оно было длиннее остальных, хотя все равно уместилось на одной страничке.

«Рид, я хочу, чтобы вы с мальчиками приехали сюда. Мы должны быть вместе, друг без друга мы неполноценны. Пойми: все, что я совершила – даже если это причиняет тебе боль – делалось во имя высшей цели.

Во имя того, чтобы я стала такой, какой являюсь теперь. Продай дом. Забери мальчиков из школы».

Линдси подняла глаза на Рида.

– И вы приехали.

Он снова сел в кресло.

– Глупо, знаю. Временами я готов был её убить… – Он запнулся, сообразив, что допустил нелепую ошибку: опасно бросаться такими словами. – Я был зол, но, да, выполнил её просьбу. Я воспитывал двоих сыновей, нужно было думать о детях, вот я и взвесил все «за» и «против».