Улей

Замужество. Дети. Внуки. Это – жизнь, распланированная обществом. Я ему свой долг отдала. Теперь сама буду решать, как мне жить. Мне выпал шанс, и я им воспользуюсь. Надеюсь, мой случай, обретение веры в себя, послужит примером для тебя и твоей сестры…

– О чем ты вообще говоришь? Подумай о том, что есть, прямо перед тобой. У тебя двухлетняя дочь! Как же она, мама?

– Я уже все устроила.

– Что? Как ты намерена поступить с Сарой?

– Она будет жить в семье. Не в детском доме. Господи, Карен, не надо всё драматизировать.

Карен заплакала. Аннет стояла с каменным лицом и невозмутимо смотрела на дочь. Слезы дочери её не трогали. Она была спокойна. Это у Карен внезапно земля ушла из-под ног.

– Мама, ты передергиваешь мои слова, – произнесла она после долгого молчания. – Я не это имела в виду. Конечно, ты не только мама. Ты больше, чем мама.

– Милая, – чуть смягчилась Аннет, – как ты можешь понять мою правду, если ты даже своей не понимаешь?

– Я понимаю, мама. Ты ведешь себя неблагоразумно.

В ту пору она ещё не знала, что для тех, кто попал в расширяющуюся зону влияния Марни, понятия «благоразумно» не существует.

Карен почувствовала, как её щеки вновь обожгли горячие слезы.

– Мама, я тебя не понимаю.

– Поймешь, когда доживешь до моих лет. Поверь мне. И если к тому времени ты не обретешь себя, значит, будешь маяться так же, как всю жизнь маялась я.

* * *

16 сентября 2019 г., понедельник

Линдси заметила, что Рид поглядывает на часы, висевшие на стене.

– Вы кого-то ждете? – поинтересовалась она.

– Нет. Просто отслеживаю время. Нам так мало отпущено. Карен рано потеряла мать. Мы все оказались вовлечены в нечто такое, что не поддавалось осмыслению. Я не мог понять, чем Марни удерживает своих последователей. И Карен тоже. Мы думали, что резонные доводы спасут нас. Что, апеллируя к разумному началу, от природы заложенному в моей жене и ее матери, мы сумеем каким-то образом вернуть их в семьи. Но Марни их словно околдовала.

– Вы сказали, что зря не послушались Карен.

– Она категорически рекомендовала не переселяться сюда. Объяснила, что три раза навещала мать и каждый раз уезжала с убежденностью, что все её усилия были напрасны. Однако она, помимо собственной воли, не теряла надежды, не оставляла попыток. На собственном печальном опыте она убедилась, что это бесполезно. И это вдалбливали все, кто входил в её группу поддержки. Никто из них не мог соперничать с Марни.