Упреждающая акция

«УАЗ» третьего отделения стоял у клуба рядом с машиной ГИБДД, а сам лейтенант Свирин беседовал с двумя сержантами – инспекторами дорожно-патрульной службы. Он, увидев машину командира, приветливо махнул рукой. Волков ответил ему тем же.

За поселком Сергей приказал снизить скорость.

Молчание в кабине прервал Шестаков:

– Командир, вопрос личного характера задать можно?

Сергей удивленно взглянул на прапорщика, но разрешил:

– Давай! Только с чего это ты вдруг о личном вспомнил?

– Я раньше спросить хотел, да все недосуг было.

– Ну, спрашивай, что тебя интересует.

Шестаков, прикурив сигарету, проговорил:

– Вот ты – сын командира отряда. Отец – полковник, заслуженный человек, Герой Советского Союза, кавалер кучи орденов. Почему он до сих пор всего отрядом командует? Ведь слышал, ему предлагали генеральскую должность.

Волков утвердительно кивнул:

– Предлагали, и не раз, насколько знаю, трижды. Но отец отказался. Почему? Да потому, что предлагали штабные должности, а он офицер боевой, еще с Афгана в спецназе.

Говорит, пока идет война, его место – на передовой, а служит он не за лампасы.

Прапорщик, сделав три глубокие затяжки, выбросил окурок за стекло ветровика:

– Оно, конечно, так! Если разобраться по совести, прав полковник. И вообще, он мужик правильный. Офицер должен быть там, где нужен, а не там, где сумеет местечко пробить. А с другой стороны, свое он Родине сполна отдал. И лампасы кровью заслужил. Как и должность достойную.

Кстати, он Героя за что получил?

Командир группы ответил:

– За поимку главаря крупной душманской банды, разоблачение предателей и спасение заложников, среди которых были начальник штаба дивизии, два офицера и моя мать, тогда еще его невеста. Ну, и по совокупности заслуг. Его до Героя еще орденами Красного Знамени и Красной Звезды награждали.

Шестаков взглянул на командира:

– Так твоя мать тоже в Афгане служила?

– Да! Медсестрой в госпитале. Там с отцом и познакомилась.

Он мне не отец по крови, родной отец, тоже офицер, в первые дни ввода войск «за речку» погиб, но стал отцом настоящим! Когда мать духи захватили, лично свой взвод, он тогда, как я сейчас, тоже в старлеях ходил, на штурм кишлака повел. И отбил ее. И с ней остальных заложников. Ранило его тогда, чуть не умер. Но обошлось. А потом они поженились, и мы в Чехословакию поехали. Оттуда его в спецслужбу забрали. Ну, а я по его стопам, как видишь, пошел.