Бэтмен. Суд Сов

Потому что я ещё помню те времена, когда самое высокое здание в Готэме было всего пятнадцать этажей, а в парках пасли овец. А пока, – он поднял бокал, чтобы сказать тост, – за новый шедевр моего любимого художника. Она прекрасна, Перси. Одна из ваших лучших работ, без сомнения.

Перси присоединился к нему в тосте. Превосходного качества шампанское хорошо сочеталось с похвалой от его старого друга. Перси это было по вкусу.

– Вы очень добры, – сказал он. Обернувшись, Перси посмотрел на статую еще раз и улыбнулся, вспомнив, как она создавалась.

 – Я был… вдохновлён.

– Моими деньгами, – спросил Алан, – или моделью? – Вместе со своим приятелем он восхищённо рассматривал мраморную нимфу в её безмятежности. – Само очарование, безусловно. Будь я помоложе, и если бы меня меньше волновала моя репутация, я бы вас убил, чтобы выведать подробности.

– Вы представления не имеете, – ответил Перси. – Холодный мрамор может лишь приблизительно выразить возвышенные прелести оригинала. Она светится добротой, весь мир сияет от одного её присутствия… как натурщицы, само собой.

Внезапно он испугался, что слишком уж расчувствовался, и уже ругал шампанское, от которого он стал так смело рассуждать. Алкоголь слишком развязал ему язык, и возможно, он допустил вольность.

Перси с тревогой посмотрел на Алана и обнаружил, что старик пристально его разглядывает.

– Конечно. – Алан оглянулся вокруг, чтобы убедиться, что рядом нет лишних ушей, которые могли бы их подслушать. Затем он наклонился и понизил голос. – Послушайте умный совет, Перси, от человека, который знает толк в таких вещах.

Не увлекайтесь этим пламенем, независимо от того, как она «сияет». Ваша жена – женщина властная, и, смею сказать, никому не даст перейти себе дорогу, а ведь вы цените свой покой.

Перси вынужден был признать, что это правда, но не хотел показать этого Алану. Показать, насколько это было для него важно.

У его жены были определённые связи и власть, которые всегда оставались тайной.

– О, боже! – сказал он вместо этого, притворяясь ошеломленной невинностью.

 – Надеюсь, я не произвел на вас неверного впечатления. Я говорил только о способностях моей натурщицы к позированию, а они действительно исключительные. Конечно, я ценю ваш мудрый и добрый совет, но уверяю вас, что мои отношения с этой молодой леди строго профессиональные. Она – всего лишь инструмент моей профессии, такой же, как моё долото или наждачная бумага. Я вижу в ней лишь рабочий материал, а не женщину, – заключил он.