В лесах под Вязьмой

Люди одобрительно посмеивались, негромко разговаривали. Шубин облегченно выдохнул – свершилось. Пленный майор забеспокоился, его глаза тревожно поблескивали в полумраке.

– Еще одна неприятная для вас новость, герр Карлсдорф, – не без удовольствия начал Глеб. – Советская артиллерия разбомбила ваш аэродром вблизи Плавников. К сожалению, вы не сможете воочию в этом убедиться, вам остается только поверить. Может, к лучшему, что вы не доехали? По крайней мере, вы живы. И это состояние будет прямо пропорционально вашему желанию сотрудничать с советскими властями.

Немец подавленно молчал.

– Мы требуем продолжения симфонии! – засмеялся Ленька Пастухов. – Наслаждение для ушей! Все кончено, товарищ лейтенант, аэродрома больше нет?

– Надеюсь, что так. – Шубин крякнул и бодро поднялся. – Все, товарищи, посидели – пора и в путь. Немцы не в восторге от случившегося и будут прочесывать окрестности. Уйдем до темноты как можно дальше.

Но далеко они не смогли уйти. Пока в серых тонах еще сохранялась видимость, они спешили выйти из леса, чтобы переправиться в соседний массив и там заночевать.

Но на открытом участке группу обстреляли. Кто стрелял, неизвестно, но огонь вели фронтальный, в лоб. Возможно, мотоциклетный дозор, получивший приказ не выпускать из леса «грибников». Надрывно тарахтел пулемет. Разведчики дружно попадали в траву. Шубин замешкался, Настя подлетела, ударом ноги сбила его с ног и упала сверху, тяжело дыша – перепугалась за командира.

– Спасибо, милая…

Он рывком сменил позу, отполз.

Разведчики корчились в траве, вспоминая уместные слова. Противник продолжал стрелять, в полумраке разражались вспышки. Завелся мотоциклетный мотор – значит, правильно подумали. Но не пойдут же они в атаку!

– Отползаем в лес! – закричал Шубин. – Не вставать!.. Все целы?

– Вроде все, товарищ лейтенант, – прокряхтел Бугров. – Они ведь тоже ни хрена не видят.

– У кого немец?

– У нас, товарищ лейтенант, мать его так! – ругался Мамаев.

 – Сбежать пытался, за ногу его поймали!

Люди пятились, как раки, и огрызались короткими очередями. На другом краю открытого пространства что-то происходило. В мутном воздухе бегали люди. Вспыхнула фара. По ней и открыли огонь – дружно, напористо. Немцы поздно осознали свою ошибку. Фара разбилась, свет погас. Солдаты бранились, стонал подстреленный военный. Бойцы по очереди перекатывались в лес. Мамаев тащил «языка», одаривая его затрещинами.