Война не по правилам

40 он позвонил хозяйке:

– Анастасия Владимировна? Гурам, доброе утро, извините, что звоню так рано.

– Ничего, Гурам, в мои годы встают рано, – ответила хозяйка.

– Извините, Анастасия Владимировна, но обстоятельства сложились так, что я должен немедленно уехать.

– У вас что-то произошло?

– Мама заболела, и я должен быть с ней.

– Вы хороший человек и примерный сын, не то что мой оболтус, под пятьдесят, а все ума не наберется. О почтении к матери и говорить нечего, я ему нужна только тогда, когда получаю пенсию да плату за квартиру.

– Сожалею, люди, они разные.

– Да, но мы договаривались на месячное проживание, и если бы я знала, что вы съедете раньше…

– Не волнуйтесь, Анастасия Владимировна, я оплачу аренду квартиры за месяц, – не дал ей договорить Рустам.

– Но я не смогу сейчас подъехать.

– Этого и не требуется. Я оставлю деньги и ключи в зале на столе, дверь же захлопну.

– Не знаю почему, но я вам верю.

– Люди должны верить друг другу, иначе жизнь превратится в ад.

– Согласна.

Хорошо. Желаю вашей матушке скорейшего выздоровления, и передайте ей, пожалуйста, что у нее прекрасный сын.

– С удовольствием. В квартире порядок. До свидания. Буду в вашем поселке, обязательно сниму квартиру у вас.

Гамсадзе отключил телефон, протер трубку, положил на рычаг старого аппарата и усмехнулся: «Знала бы старая карга, какой из меня прекрасный сын».

Но деньги отсчитал все и, оставив ключи, вышел в подъезд, захлопнув за собой дверь. В 7.00 он уже был в том же переулке, откуда выезжал вчера на встречу с Назаром и по которому возвращался домой.

Этот проулок был очень удобен, ни одной калитки, выходящей в него, зато много кустов и деревьев, а у поворота на пустырь небольшая площадка, будто кто-то специально сделал ее для стоянки машин. Впрочем, возможно, так оно и было. Закрыв «Ниву» и соблюдая меры предосторожности, он не спеша прошел к покосившемуся забору участка Алтунина. Обошел его и встал за развесистой ивой, откуда ему был виден и дом, и двор, где находились боевики группы Назара. Посмотрел на часы. До начала главных действий еще полтора часа, но ничего, он подождет. Гамсадзе умел ждать, это не было для него в тягость.

В доме же первым проснулся Алтунин. Стал спускаться с печи и наступил на Назарова.

– Ты чего, Федька? – вскочил тот.

– В сортир мне надо, мочи нет.

– Пойдем!

– Я че, один не смогу?

– Сможешь, но и мне надо в туалет.

– А! Голова-то как трещит! Перебрал вчера. Нальешь опосля?

– Налью.