Волынская мадонна

Дома поливали самогоном из бутылок, бросали спички. Пойла было много, не надо его жалеть.

Над Клещинкой вставало зарево. Село пылало. Трещали, рушились обугленные перекрытия, столбы искр взмывали в небо.

Вдруг выскочили из-под дымящихся обломков живые люди, устремились к лесу. Кто-то энергично засвистел им вслед. Ударил пулеметчик, с удобством расположившийся на вершине холма. Люди падали как подрезанные.

По горящему селу среди распростертых трупов бродили пьяные каратели. Они выкрикивали здравицы своей несуществующей стране, желали врагам поскорее подохнуть, а героям – обрести славу.

Никто не ушел от расправы. Село Клещинка перестало существовать.

– А ну, пьянчуги, выходи строиться! – надрывно прогрохотал Кишко, который выглядел отнюдь не трезвее прочих. – Нам еще в Карнопол, забыли? Пожары увидят, все разбегутся! Бегом к машине! Живее, хлопцы!

Да, до убийц доходило. Ведь веселье еще не кончилось. Будет жутко обидно, если сорвется заключительная часть. Подонки кинулись вверх, к дубраве.

Впрочем, эта жуть пришлась по душе не всем.

Белобрысый парень с топором за поясом, житель улицы Светличной в Возыре, был смертельно бледен. Он отставал, еле волочил ноги. Запнулся о труп девчонки-подростка, схватился за горло, его вырвало.

Потом он растерянно обернулся и уставился на горящее село. Тела валялись между пылающими хатами. Бандиты уничтожили всех, раненых старательно добили.

Парень облизал пересохшие губы. Приступ тошноты снова скрутил его горло.

– Впечатлительный ты, да, Ульян? – пророкотал Павло Присуха, кряжистый мужик в распахнутой безрукавке.

В руке он сжимал окровавленную мотыгу, за спиной болтался немецкий «МП-40».

Он схватил парня за шиворот, подтолкнул и заявил:

– А чего тогда вызвался, если такой нежный? Топай, юнец, набирайся опыта у старших товарищей!

Парень промолчал, засеменил дальше.

Толпа валила через дубраву. Водитель вывел машину на дорогу. По прямой до Карнапола версты три, по петляющей дороге – порядка шести.

Кишко был прав.

Не такие уж тупые эти поляки, разглядят зарево на месте Клещинки и ударятся в бега. Ищи их потом по кустам и болотам.

Народ с руганью грузился в кузов. Кто-то потерял свои вилы, матерно бранился.

– Ничего, Никола, в Карнаполе новые тебе справим, – заявил его товарищ.

Кишко запрыгнул в кабину, машинально нащупал фляжку в боковом кармане.

Машина тряслась по перелескам. Несколько раз водитель сослепу съезжал с колеи, и пассажиры чуть не вылетели из кузова.