Волынская мадонна

За северной опушкой поля, овраги. Ближайшее безопасное место – окрестности Процка, где действует польская жандармерия, сформированная немцами. Но туда еще надо дойти.

Через Возырь и Бержец до Процка ведет вполне укатанная дорога. Крюк, конечно, долгий, но и полякам по Белецкому лесу не близко топать. С ними ведь дети, старики, раненые и обожженные люди.

Все приходится решать самому! Но почему бы не размяться? Полтора часа до рассвета.

Он выскочил из школы в сопровождении свиты и выкрикнул приказ:

– Два взвода на грузовики.

Полный боекомплект, пара немецких «косторезов» «МГ-42». Посыльному на лошади оповестить людей погибшего Непошивайло, чтобы продолжали преследование по лесной дороге, выдавливали поляков на север, не давали им засесть в болоте.

Подпоручик Тадеуш Стаднюк понимал, что положение у него весьма щекотливое. Он поздно получил сигнал о нападении УПА на Залесье-Торопецкое, его родное село, из которого он съехал в город еще двадцать лет назад. В отряде 38 бойцов, с которыми он за последний год съел не один пуд соли.

Позиции Армии Крайовой в данном районе были шаткие. Поддержку она получала только от мирного польского населения. Польская полиция, немцы, УПА, украинские крестьяне и городские жители – все враги.

Отношения же с советскими партизанами были сложными, неустойчивыми, зависели от конъюнктуры и настроения. В прямое противостояние не вступали, но и совместно не работали, информацией не делились.

Так вышло и сегодня. Важную новость сорока на хвосте принесла!

Стаднюк собрал народ, что оказался под рукой, и повел через поле.

Злости у его людей хватало. Гнали бандеровцев через все село, едва остановились. Троих потеряли. Не было у подпоручика сил развивать наступление.

Перепуганные, обгоревшие люди бросались на шею бойцам, умоляли спасти, вывести в безопасное место. Немного их осталось, но хоть кто-то. Они с трудом передвигали ноги. А некоторые еще и вещи тащили. Хромали старики, визжали напуганные дети.

Все же он увел колонну в лес, оторвался от преследования.

Его ребята поторапливали гражданских, помогали им.

Несколько раз вспыхивала ругань из-за вещей, отнятых у беглецов и выброшенных.

– Пани Моника, вы погорячились, любезная. Куда вы тащите этот свой фамильный фарфоровый сервиз, который освятил еще ваш дедушка, бывший уездный ксендз? Он же вас погубит, а попутно и нас всех!

Колонна завязла на лесной дороге, безбожно растянулась. Люди спотыкались, теряли свой скарб. Кто-то ухитрился сломать ногу.