Лебединая песнь

Селена – титанида, богиня луны, сестра Гелиоса и Эос.

Эос – титанида, богиня зари, сестра Гелиоса и Селены.

Концепт

По велению Зевса решили боги обучать ветвь крови божественной и талантливых отроков от смертных – искусствам, грамоте и почитанию (и подчинению) Олимпийцев, чтоб росли они вместе в дружбе и любви, не удумали встать на сторону противную, не припомнили о павших титанах и не искали милости их, побеждали чудовищ, строили царства и храмы и славили Додекатеон до скончания времен.

И явился посланец, Гермес, в семьи избранные, чтобы юношей и девушек богов, смертных и даже тварей доставить в храм знаний и воспитать из них достойных мужей и жен.

***

Эпаф подвергает божественное происхождение Фаэтона сомнению – всю дорогу. И, мягко говоря, они не дружат. Единственный, кто верит парню и сопереживает – царевич Кикн.

Близится завершение учения, каждому из воспитанников предстоит совершить подвиг, чтобы заслужить звание героя. Фаэтон бросает вызов Эпафу и сообщает – отец доверил ему правление солнечной квадригой.

В путешествие на Край Света – во дворец Гелиоса – отправляются не только Фаэтон (как в оригинале), но и Кикн, Эпаф, Мемфида и Хирон.

В повествование добавлены некоторые изменения, чтобы история (местами противоречивая, но выбраны некоторые подходящие для сюжета вариации мифа) стала интереснее.

***

Страдающего Кикна (после гибели Фаэтона от Зевсовой молнии) Аполлон превратил в лебедя. А Фаэтона возносит к звездам.

Время: события происходят примерно в 1500 (что наиболее оптимально для повествования) гг. д.н.э.

I. Он шел туда, где звучит музыка

Историю он слышал эту неоднократно – от матери, Климены, но не от отчима, Меропа, – тот лишь кивал и говорил:

– То правда, большего не знаю. Всему есть причина. И велено мне стать тебе отцом не хуже родного.

– Удалось, отец, – отвечал парень. И не поспоришь – мужчина этот их обеспечивал, кормил и одевал, веселил и никогда не покидал. Слова плохого не сказал и руки не поднимал – ни на пасынка, ни на мать. Да, пусть стар и ворчлив порой, а дочерей жалует больше, нежели его, так и пусть.

“Добиться бы правды от него!” – думал Фаэтон. Но, вестимо, клятвой какой уста его сомкнуты в вопросе этом – так что истины не дождешься.