Мальформ

Желать иного, надеяться – что за бред? Что ж, теперь она достойная дочь Милтонов, а еще достойная ренвуар, принесшая семейству мальформа-наследника. Ей еще больше казалось, что ее мальформ – это он.

– Затем придет форм-доктор для патронажа, он осмотрит твоего мальформа, – продолжал Аддерли, – а после профессор Ване. Далее праздничный ужин, а еще нужно будет договориться о мальформации в храме Формы.

– Ты, Аддерли, гляжу, уже все спланировал, – равнодушно бросила Эдит.

Она уже сидела на кровати, глядя на то, как длинные конечности Аддерли выудили из колыбели ее мальформа.

Он держал извивающегося моллюска – скользкого осьминога. Три глаза – отчего-то такие же, как у Аддерли, шарили по темной комнате. Щупальца осторожно касались присосками его тела. Он ведь выглядел не так, разве нет? Почему он все время изменяется? Не повредит ли этому мальформу контакт с Аддерли?

– Илредда… – Прозвучало в тишине. – Ил… редда. Илредда…

Эдит вздрогнула. Это первое слово. Его первое слово.

Что еще за “илредда”?

– Прекрасно, просто прекрасно, – забормотал лорд с теплотой отеческого тона, в прямом смысле сияя, флюоресцируя от счастья. – Это “Аддерли”, но наоборот… – пояснил он, но уже голосом, который бы принадлежал, скорее, отчиму Эдит, нежели отцу.

Она зажмурилась и потерла пальцами виски, а когда подняла веки вновь, то увидела Аддерли, держащего на руках вовсе не моллюска, а того же самого мальформа – в его неизменном первоначальном виде, каким тот вылупился, какого она убаюкивала, ту же пародию на младенца с огромной зубастой пастью и тремя черными глазами.

Глава 3. Заблуждение

L'aberration

“Перед тем как отдаться какой-либо страсти, человек обычно на мгновение содрогается, как перед чуждой стихией, но едва он на это решится, как оказывается в положении пловца,…”

Иоганн Вольфганг Гёте

Мы всегда что-то создаем, одновременно нечто иное разрушая – такова наша суть. Разрушив, создавать заново, чтобы снова все повторить.

И так до бесконечности. Человек, как ребенок в огромной песочнице, где он волен строить замки, а затем обращать их в Первозданное, то из чего они сотворены – в песок. Создавать. Разрушать.

Игра. Все это игра и для Аксидеуса, и для Лжебога, и для Единой Формы. Но они заняли не то чтобы песочницу, а целый пляж. На нем вдоволь места, много песка, червяков, жуков и муравьев, есть вода, растения и все что только нужно для веселого времяпровождения.