Мальформ

Маленький мальформ сладко посапывал, но, как знать, вдруг он сумрачное создание? Если Ханна утверждает, что они похожи на детей, то он может просыпаться и реветь всю ночь, требуя внимания и отвратительного овутического раствора.

Коридоры с красными стенами и зелеными абажурами при свете дня не напоминали нечто инородное, подводное и немыслимое. Пространство сузилось до привычных широт и высот. Она быстро прошагала по этажу к лестнице с вычурными перилами и балясинами, со стены на нее неодобрительно поглядывали портреты предков: все в красном, самодовольные, строгие и напыщенные, по-королевски грандиозно величественные.

А все из-за того, что так их изобразил какой-то художник. Портреты лгали. Всегда.

Но не одни люди и мальформы на картинах будут взирать на нее подобным образом. Ха! Эдит нарядилась точно на карнавал, нацепила на себя все самое яркое, пестрое и нелепое: желтое платье, расшитое мелкими голубыми цветами и золотыми птицами, лиловую легкую кружевную пелерину, которая не шла ни к селу, ни тем более к городу, зеленые туфли с пряжкой, самую вычурную серебряную брошь, состоящую из переплетающихся колец, золотые серьги с изумрудами, а волосы сзади собраны бантом цвета фуксии.

Более несуразного наряда и придумать нельзя, но ей это удалось. Битва против системы начинается с осознания, что тебя эта самая система не устраивает.

Ни Ханну, ни Аддерли, ни других слуг и мальформов она не заметила. Уверенно и бойко Эдит промаршировала в гостиную, держа мальформа на чуть вытянутых руках будто блюдо с жареным поросенком.

Тут и там виднелись розы: алые, багряно-красные и бордовые. Они распустились во всей пышности – в маленьких вазах на тумбах и столиках, и в сосудах-амфорах, стоящих на полу – везде и всюду. Запах они дарили нежный и такой дивный, но вот радости своим видом не вызывали. Ей думалось – теперь несколько цветочных лавок опустошены из-за нее, а тот, кого бы эти цветы воистину могли обрадовать, останется ни с чем.

Чувство вины быстро улетучилось и сменилось внутренним бунтарством. Внешне оно уже дало знать о себе не только картинам, но и ее матери. Та сидела за большим столом в одиночестве. Леди Милтон сегодня надела платье цвета красного вина с бежевым кружевом. Иногда даже столь рьяным ренвуарам, как она, надоедал нескончаемо красный цвет, оттого в одежде появлялись иные акценты, ведь это не запрещено.