Мальформ

Дорога, ритмичный звук движения повозки, даже разудалые песни мальформа-возницы, Ио рядом с ним, а вокруг них – только синее небо и изумрудные ковры долины.

Ване вспомнился его вуаритет. Он так радовался этому, ни головная боль, ни вертиго с тошнотой не могли помешать его восторгу. Червоточина над его головой вращалась и искрилась, а он бегал по дому, не в силах ни сидеть смирно, ни лежать. Это казалось чудом. От зеркала Ване не мог отвести взгляда. Первозданное так и манило, тянуло его в алую бездну.

Для отца это тоже стало знаменательным событием, он даже сравнил это с еще одним рождением сына.

Увы, матушки с ними больше нет, а отец любил ее так сильно, что брак во второй раз для него выглядел истинным предательством. Существует же в мире такая любовь, один раз и на всю жизнь, как у лебедей или попугаев!

Второй сын не уготован отцу Единством. Оттого он так и привязался к Ио. Скорее всего, и внука тот не застанет. И Ио не ждет с ним отцовство. Но Ване уверен – не одни они такие на всем белом свете.

Ренвуар и мальформ, которые связаны чем-то куда большим, чем заветы Единства. Кто-то уже с этим справился, смогут и они.

Уинтроп же и не хотел бы братьев или сестер. Делить отцовское внимание с Ио – совсем другое, но будь это некто другой – он бы начал ревновать.

– О чем задумался? – спросил мальформ. Ване запрокинул голову и смотрел в черноту нагретой крыши, от которой ощущался жар.

– Только о тебе и думаю. – Уинни повернул голову.

– Лжец.

– Ну да, чистая правда. Вспомнил, как ты родился – такой потешный, эдакий пухляш!

– Ох! Я пришел в этот мир гусеницей, судя по твоим рассказам.

Сущий кошмар! Хорошо, что я этого не помню.

– Очень милой, упитанной и румяной человеческой многоножкой, если точнее. Вот с та-а-акими глазищами! – Ренвуар приложил кисти к лицу и несколько раз сжал пальцы, изображая взмах ресниц.

– И зачем ты об этом заговорил?! – Ио весь раскраснелся.

– Потому что я так обрадовался этому… То же сейчас испытывает юная Эдит. Представь, как она счастлива! Вот почему.

– Скоро узнаем – какой же у нее мальформ. Вдруг он нас удивит?

– Да, скоро узнаем. Ехать еще немного. – Он глянул на часы. Оставалось примерно полчаса дороги. – А вот когда ты окуклился… Это меня напугало. Ты не шевелился несколько недель. Мы даже вызывали форм-доктора, а я никогда так порядочно и исправно не молился Единству, зачем греха таить, я даже уповал на милость Лжебога.

– Когда я стал имаго, то уже помню все куда лучше.