Цепи Фатума. Часть 2

Лампа давно погасла, а парень по-прежнему сидел в гостиной, уставившись в никуда. Разочарование и непонимание отступили, но заснуть он бы не сумел.

Его ждала удобная, чистая, красивая и такая одинокая комната. Его. Смешное определение! Ведь это временно… Тут у него ничего нет. Штопаная старая одежка, походный мешок и лук. А еще он сам – с множественными сомнениями, стремлениями и глупыми мальчишескими желаниями. Так и сидел Ричард внизу в какой-то полудреме, завернувшись в воображаемый кокон. Не из сожалений и печалей, не из осколков разбитого сердца, а из спокойствия и равновесия.

Какого-то ступорозного оцепенения. Его похитили и подменили… Но какая разница, если это помогло?

– Да? – отозвался юноша, вглядываясь в бархатный и теплый полумрак комнаты, где виднелась фигура мужчины. Лампы нарушитель его одинокого нахождения во мраке не принес, как и не зажег потухшую на столе.

– Ты в порядке? – поинтересовался Грофф. Волнения и заботы в его вопросе не определить, может из-за слишком скрипучей манеры говорить?

Юнцов сложно понять, вроде и сам ты когда-то вел себя так же, но со временем все это выветрилось.

Но Грофф понимал. А говорить прямо и осознавать творящееся с мальчишкой – разные вещи, не само собой разумеющиеся.

Ему теперь трудно, почти невозможно поверить собственным воспоминаниям, вообще собственному прошлому, где он далеко не всегда оказывался рассудителен и решителен.

Грофф любил, плакал, смеялся, надеялся, разочаровывался. Обретал и терял. Падал и поднимался.

Сердце его разбивалось вдребезги сотню раз, столько же парило на крыльях любви, выскакивая из груди точно птица, которая выпорхнула на волю из тесной клетки.

Мечтал и творил, уходил, чтобы затем возвратиться, и не возвращался, ибо как-никак однажды тебе придется переживать расставание. Все появлялось, потом исчезало, крутилось и вертелось, замирало и стояло на месте. Заканчивалось, а потом начиналось заново.

Зачастую все происходит само собой. Хочешь не хочешь мир крутится-вертится, даже если ты сам присел отдохнуть.

Глупо полагать будто лишь вокруг тебя, хотя очень хочется. Вся Ойра, солнце, луна, и ты вместе с ними пребываешь в этой безумной пляске. А рядом с тобой кружатся и другие: в одиночестве, парами или даже группами, плотно сцепив руки, лишь бы не оторваться и затеряться на этом шумном балу – имя которому – жизнь.

Вы сходитесь, чтобы потом оказаться в разных углах, а иногда из самых отдаленных мест вас тянет друг к другу.