Изгнание дьявола из моей лучшей подруги

За последний час самыми громкими звуками были редкие щелчки зажигалки, когда одной из подруг надо было зажечь сигарету «Мерит Ментол», и аппетитные хлопки открытой банки холодного «Буша», раздававшиеся на фоне непрекращающегося шелеста камышей.

Первым, что увидела Эбби, очнувшись от дремоты, была Гли, с грохотом достававшая из холодильника банку пива. Гли скорчила гримасу, спрашивавшую «Хочешь?». Эбби протянула руку, хрустя солью, засохшей на коже, и сделала большой глоток «Буша» – теплого, освежающего, превосходного «Буша», их любимого напитка (главным образом потому, что старушка, заправлявшая «Митчелс», продавала им целый ящик этого пива за сорок долларов, не спрашивая удостоверений личности).

Эбби переполняло ощущение единства с остальными тремя. Здесь не было никаких забот, не надо было говорить или пускать пыль в глаза, тут можно было заснуть прямо друг перед другом. Настоящий мир остался далеко-далеко.

Эти четверо были лучшими подругами.

Кое-кто называл их «мокрощелками», «барахольщицами» или «поющими трусами», но подругам было совершенно насрать. Гретхен была второй лучшей ученицей в своем классе, а остальные трое не выходили из верхней десятки. Они были отличницами, выделялись идеальным поведением, состояли в Национальном почетном обществе и волейбольной команде, занимались волонтерством – словом, как однажды сказал Хью Хортон в знак величайшего почета, какали конфетками.

Давалось это нелегко – девочкам приходилось о многом думать: о нарядах, прическах, косметике (особенно много об этом думала Эбби) и оценках.

Впереди у Эбби, Гретхен, Гли и Маргарет было блестящее будущее.

Маргарет сидела на месте рулевого, закинув ноги на водные лыжи и испуская облака дыма с ароматом мяты. Маргарет Максимум – богатая до тошноты, из чарльстонских «старых денег», рожденная американкой и сотворенная южанкой по милости Господней. Километровые руки и ноги этого блондинистого качка с женским телом занимали половину лодки.

Маргарет вся была «слишком» – слишком яркие губы, слишком светлые волосы, слишком кривой нос, слишком громкий голос.

Гли, что сейчас зевала и потягивалась, была ее прямой противоположностью. Она представляла собой женскую версию Майкла Джея Фокса – крошечная, загорелая девочка, до сих пор покупавшая обувь в детском отделе. Летом ее кожа становилась темной, как каштан, а пупок и вовсе черным.