Изгнание дьявола из моей лучшей подруги

Листья шелестели на сильном ветру, а цикады все так же кричали, но тут где-то послушался одинокий гулкий стук, от которого у Эбби сжалось сердце.

– Гретхен! – воскликнула она нормальным голосом, но деревья по-прежнему не отвечали. Эбби поскорее шагнула в рощу, чтобы не струсить и не передумать. Она шагала прямо, стараясь думать, как Гретхен: куда бы она пошла? Куда бы повернула? Пара секунд, и Эбби со всех сторон окружила тьма, так что взгляду было не за что зацепиться. Ее глаза расфокусировались, беспомощно скользя по мраку и пытаясь выявить в нем очертания предметов, но Эбби продолжала углубляться в рощу, держа перед лицом руку, чтобы не сломать нос о дерево.

Наконец, деревья стали реже, и тускло-серая луна осветила нечто черное и прямоугольное, возвышавшееся над землей – Эбби вышла на опушку. Замедлив шаг, она поняла, что перед ней разрушенный блокгауз в одну комнату: крыша обрушилась, толстые бетонные стены обгорели до черноты. С простого здания на Эбби смотрело одинокое слепое окно – невозможно было отделаться от ощущения, что за ней оттуда наблюдали.

Вдруг Эбби увидела, что в темноте внутри здания что-то шевелится, и поняла, что цикады перестали кричать.

Сердце Эбби работало на четвертой передаче. Она не знала, где находится. Она никогда не слышала, что в роще есть здания. Внутри не должно было ничего быть – и все же, что-то внутри башни двигалось, и Эбби не могла отвести взгляда. Темнота внутри была гуще, чем снаружи, и через окно Эбби видела, как мрак извивается, перекатывается, идет волнами.

Из-под земли доносилось зловещее гудение, вибрации которого она чувствовала ногами. Вдалеке послышался звук охотничьего рога. Эбби крепче сжала шорты и футболку Гретхен, которые держала в руках.

Конечно же, это кислота! Просто приход наконец-то наступил, и все. Эбби могла просто развернуться и уйти – ничего плохого с ней не будет. ЛСД – тяжелый наркотик, но от него никому еще не было плохо, кроме, может, Сида Барретта. Нужно было просто развернуться и уйти. Бояться было нечего – все это было не по-настоящему.

И тут из дома раздался мужской голос:

– Эбби!

Кто-то назвал ее имя в темноте. Обычный мужской голос, позвавший ее по имени обычным тоном – никаких звуковых модуляций, ничего пугающего.

Руки Эбби стали ледяными. В ее мозгу что-то перещелкнуло, и она бросилась бежать, спотыкаясь, паникуя и натыкаясь на деревья. Кто-то гнался за ней! Вот-вот он схватит ее за футболку и затащит обратно в темную хижину, и Эбби убегала от него.