Возвращение в строй

– В чем?

Пришлось рассказать об инциденте с генералом, только применительно не к отряду спецназа, а к рембату, которых в Вооруженных силах пруд пруди.

Бобровской выслушал и неожиданно улыбнулся:

– Значит, пьяному генералу и по роже?

– Да.

– Фамилия генерала?

– Я бы не хотел называть ее. Генерал из ФСБ, а Контора не армия, мне хватило проблем с ним.

– Что делал генерал ФСБ у вас в рембате?

– Не знаю. Работал с особистами, какое-то дело раскручивал вместе с военным прокурором, мне было без разницы, я в их дела не вникал.

– И ты всегда, если что-то не так, начальника по морде?

– Никак нет, Михаил Григорьевич. Я по характеру спокойный. Но если выведут из себя…

– Ясно, мы мирные люди, но наш бронепоезд… Понимаешь, что с таким характером ты не подходишь нам?

– Уже понял. Не будем терять время, пойду я. К Корню наниматься в кооператив.

Кулагин хотел встать, но Боровской удержал его за руку:

– Я не закончил, Павел Николаевич. Да, ты не подходишь нам, но мы возьмем тебя.

– И чем обязан исключению? – удивился Кулагин.

– Я сам в прошлом военный, майор, где и кем служил, не важно, и мне известно, как у нас в армии разделываются с ненужными. А ненужные, как правило, являются лучшими.

– Я должен благодарить вас?

– Как хочешь. Еще вопрос. В боевых действиях участие принимал?

– Нет! Но где-то полгода проходил подготовку по программе спецназа. Я спортсмен еще с училища, вот на меня и «положили глаз» ребята из Антитеррористического управления.

Боровской с нескрываемым интересом взглянул на Кулагина:

– Подготовку по программе спецназа? Где конкретно?

– Учебный центр «Вектор»!

– Придумать ты не мог, – кивнул начальник охраны, – о «Векторе» знают только те, кто там побывал.

– На экзаменах провалился. На самом последнем. Преследование отходящего противника в лесу. Дождь ночью прошел, тропу развезло, трава мокрая, при преодолении траншеи поскользнулся, подвернул ногу.

– Но курс, как понимаю, прошел полностью?

– Так точно, Михаил Григорьевич. Да толку-то?

– Это хорошо, что ты рассказал об этом. Я бы при проверке почувствовал неладное. Ладно. Семья?

– Холост.

– Разведен?

– Нет, не был женат.

– Что так?

– А вот это уже мое личное дело.

– Согласен, – развел руками Боровской. – На этом, пожалуй, закончим. Но учти, все, что ты увидишь здесь, здесь и должно остаться.