Слим Эванс и его лошадь Молния

– Звучит как чудо-лошадь, – сказал Чак, подбрасывая еще одну пригоршню дров в огонь.

– Она была чудо-лошадью во всех смыслах этого слова, – продолжал Слим. – Молния была странной смесью. Ее мать – просто простушка на "Летящей стреле". Мы никогда точно не знали, кем был ее отец, но мой отец клянется, что это, должно быть, был Найдж, предводитель банды диких лошадей на Солнечном поле, отроге Кайонов. Найдж никогда не был сломлен, и лишь немногие люди когда-либо могли обмотать его веревкой. Он красавец – угольно-черный, весь в огне и темпераменте.

Чак кивнул.

Даже в четвертом округе они слышали о Найдже и его небольшом отряде диких лошадей, которые бродили по восточному склону Кайонов.

– Я слышал, что в Найдже кровь Кентукки, – сказал ковбой четвертого округа.

– Так всегда говорил мой отец, – продолжал Слим. – Как бы то ни было, одна из наших кобыл, обычная маленькая лошадь с белыми пятнами на морде и ногах, была матерью Молнии. Она была жеребенком из тысячи, это было видно с первого взгляда.

Слим сделал паузу и снова посмотрел на луну, ища утешения. Боль все еще была в его сердце, но разговор с Чаком, рассказ о Молнии немного ослабил пронзительную боль.

– Я как раз подходил к тому возрасту, когда мне понадобится хорошая лошадь, – продолжал Слим, – и папа выбрал Молнию и передал ее мне. Казалось, мы с самого начала отлично ладили, казалось, мы понимали, чего хочет другой. Я помню один раз во время весенней облавы, Молния попала в нору луговой собаки и сбросила меня.

Молния бросила на меня один внимательный взгляд и на полном скаку направилась к фургону с патронами. Не прошло и часа, как она привела с собой отца и мальчиков. Они добрались туда как раз перед дождем, и, поверь мне, я был рад их видеть.

– Я слышал о таких лошадях, – кивнул Чак, – но я никогда не знал никого, у кого была бы такая.

– Есть только одна Молния. Сначала я дрессировал ее так, чтобы она никому другому не позволяла ездить на себе верхом, но другим мальчикам на ранчо это не очень нравилось, поэтому я отучил ее от этой привычки. Если бы я этого не сделал, ее бы никогда не увезли отсюда сегодня днем. Раньше она била ногами всякий раз, когда кто-нибудь приближался, но на ранчо это было довольно опасно.