Слим Эванс и его лошадь Молния

– О боже! Какое облегчение. Я и не знал, что вода может быть такой приятной на ощупь. Я уже подумываю о том, чтобы провести остаток дня прямо здесь.

– Тогда тебе придется провести его в одиночестве. Я собираюсь продолжить, как только мои ноги почувствуют себя немного лучше, и мы выпьем кофе.

– Может быть, кофе взбодрит меня, – согласился Чак. – Я соберу немного веток.

Прохладная вода уменьшила отек их ног, и через несколько минут они надели носки и ботинки и собрали достаточно сухих дров для костра.

Слим наполнил кофейник, и незадолго до полудня они выпили по две чашки дымящегося напитка на каждого.

– Не так уж много еды, – сказал Слим, – но от этого у меня немного напрягается спина.

Чак кивнул, задумчиво глядя на свое седло.

– Вот что я тебе скажу. Я собираюсь спрятать свое седло. Я не думаю, что мы доберемся до конца тропы сегодня вечером, если не сделаем этого. Как только мы избавимся от седел, мы сможем идти намного быстрее, и это ослабит нагрузку на наши ноги.

Слим посмотрел на свои ботинки.

Утренняя прогулка по неровной земле принесла им мало пользы. Подошвы были изрезаны острыми камнями, а каблуки стерлись под сумасшедшим углом. К концу дня ему придется выбросить свои дорогие ботинки, потому что он сомневался, что даже самый опытный сапожник сможет их починить.

– Наверное, ты прав, – согласился он. – Я ненавижу оставлять свое седло, но я знаю, что не смогу донести его до конца тропы сегодня вечером.

Чак пристально посмотрел на Слима, каждый из них был озадачен, возможно, немного встревожен настойчивостью другого в достижении конца тропы к заходу солнца.

Слим вымыл кофейную гущу из кофейника, а затем положил помятую жестяную кастрюлю и оставшийся кофе в свой свернутый рулон одеяла.

– Там есть небольшой обрыв слева и через ручей, который должен быть хорошим местом, чтобы оставить наши седла, – сказал Чак.

Они перебросили седла через ручей, а затем прыгнули за ними. Заросли на участке, на который указал Чак, оказались идеальными для тайника.

Они вернулись на другую сторону ручья и набросили на плечи свернутые одеяла.

Оба ковбоя отстегнули от седел ножны с винтовками и держали их в правой руке, приклады пистолетов торчали из кожаных чехлов.

Сбросив груз с седел и отдохнув, они снова отправились по тропе. На них обрушился ослепительный полуденный зной, но они не осмелились дольше задерживаться у ручья.

Опустив головы и ссутулив плечи, они брели по тропе.