Сдаваться киборгам

Казалось, он понял мое замешательство. «На Земле некоторые заключенные содержатся изолировано для их же безопасности в течение тюремного срока. Тюрьмы как сообщество, только за толстыми стенами и колючей проволокой. Это опасное место. Кто-то извне может заказать или заплатить еще одному преступнику, который находится в тюрьме, нанести вред другому преступнику. Убить его».

Моя челюсть напряглась и я увидел, как оцепенел Ристон.

«Когда кто-то уже отбывает пожизненный срок, совершение другого убийства не изменит его наказания.

Но имея деньги и связи снаружи можно улучшить свою жизнь внутри».

Также как и для воинов тут. Кто-то, как я, были достаточно удачливыми, и остались в контакте с нашими семьями на Приллоне. Моя мама отправляла некоторые принадлежности и угощения, передачи и изображения моей семьи. Сообщения. Но некоторые не получают ничего, кроме тишины, никакой поддержки, никакой связи. Как будто они не существуют. Отбывать пожизненный срок это то, что каждый воин Колонии понял.

Тревор заерзал на своем месте.

«Как только ее переведут в общую камеру, она не будет защищена. Она будет находиться с убийцами и закоренелыми преступниками. Любой, кто захочет ее смерти, будет способен добраться до нее. Она не проживет больше нескольких дней там».

Его разъяснение помогло и мне не нужно было подробностей. Один взгляд на Ристона и он кивнул головой. Мы полетим, и сделаем это прямо сейчас. «Мы неотложно отправимся в вашу транспортировочную комнату, надзиратель. Пожалуйста, инициируйте транспортные коды для нас».

«Будет сделано. Спасибо».

Она потянулась вперед, чтобы разъединить нашу связь, но я поднял руку и остановил ее, мне нужна была еще одна последняя деталь.

«Надзиратель Эгара, если можно, чья она пара?»

Улыбка надзирателя была полна жалости.

«Извините, Максим. Она ваша».

Глава 3

Рэйчел, тюрьма Карсвелл, одиночная камера

Я села на кровать, единственную сравнительно мягкую поверхность в моей клетке, завернлась в колючее шерстяное покрывало.

Мои колени подтянуты к груди и спина прижата к углу. Я была одна, тишина пространства почти оглушала. Даже со стеной, на которой стояли решетки, и которая выходила на длинный главный коридор, все было тихо. Окрашенные бетонные стены и серый замазанный пол не представляли ничего интересного. Единственное крошечное окошко, выходившее наружу в мир, было так высоко, что я не могла выглянуть, даже если бы встала на кровать. Я знала это, потому что уже попыталась.