Захваченная партнерами

Моя камера стояла на каминной полке, записывая все в комнате, каждое гребаное слово.

–Зачем ты это сделал?

–Что сделал?

Он смотрел мне прямо в глаза, пока спокойно и неторопливо усаживался в свое любимое кресло, где раньше хранился пистолет, засунутый между правым подлокотником и сиденьем. Оружие было теперь надежно спрятано в моем кармане, но он этого не знал.

–Ну, знаешь, подставил меня. Убил несколько десятков невинных женщин. Наладил бизнес с картелем. Продал свой город.

Его рука переместилась в пространство между подушками, и я улыбнулась, наблюдая, как его глаза из пустых превратились в яростные, когда он понял, что его оружие исчезло.

Он вздохнул и поднял руку, чтобы скрестить руки на груди.

–Делай, что должна, Джесс, но ты не добьешься от меня признания. Я не сделал ничего плохого.

Мне до боли хотелось выстрелить в него в упор, проделать дыру в его груди размером с Техас, но что-то остановило меня.

Боже, иногда вредно иметь совесть, не то чтобы этот человек даже понимал, что это значит.

Я убивала во время своей службы на Ближнем Востоке, но была вынуждена это делать. Убить или быть убитой. То было другое дело. Но это? Это будет хладнокровное убийство.

Но если серьезно, он заслуживал смерти.

Я смотрела на него целых полминуты, взвешивая варианты. Убить его и бежать? Связать его и вызвать полицию?

Они ни за что мне не поверят. Ни за что. Я была продажным, коррумпированным бывшим армейским офицером; у меня нашли лишний миллион в банке, заначку Си-бомбы в доме и наркотик в крови.

В этом городе он был богом. Я была преступницей и лгуньей. Я была подонком.

Он ухмыльнулся, и это зрелище разозлило меня настолько, что я встала и сделала шаг вперед. Мне придется солгать ему, рискнуть в надежде задеть его и разозлить. Заставить признаться. Я покинула свою засаду, как только сфотографировала его, когда он разговаривал с агентами, но он не знал, что я видела, а что нет.

–Мне не нужно признание, Клайд. Я засняла тебя на камеру в кафе с проституткой между ног и мешком наркоденег на столе.

–Ах ты сука.

Он презрительно усмехнулся, и все попытки сохранить видимость человечности исчезли.

–Я так накачаю тебя наркотой, что ты забудешь собственное имя, а потом брошу тебя среди наших мужиков. Они будут рвать тебя, как псы.

Нейростимы в висках зажужжали, и я потрясла головой, чтобы прояснить ее.