Диктат и Преисподняя

Давича ему в ноги воришка один бухнулся, покаялся и попросил талант для себя мирный и ему, великому, угодный. Он ему голосище подарил такой! Театры с церквями чуть не в рукопашную за него бьются!

А до этого мужик ему кланялся: – Смилостивись, Владыко! Руки у меня не из того места, а за силушку благодарствую! Только с кривыми руками да такой силой от меня, горемычного, одни убытки. А я зла творить не хочу. Приставь меня к делу. Дай разумение.

Вседержитель перстами щёлк! И стал горемыка со временем кузнецом.

Да каким! Всё умеет, всё может! Король его в оружейники. Так меч им кованный другие мечи как пшеничный колосок перерубает!

Шепнули по своим тайно! Это и есть лучший способ народ привлечь! Горничная услышала, повар, конюх, управляющий, да хоть кто! И полетел шепоток от дома к дому. Купцам – прямая выгода. Все эти люди кушать станут, товары покупать.

Тут и трактирные и булочные зашевелились. Пекли, варили с утра до ночи. Сбивали трёх ярусные кровати. Сараи под жильё оборудовали, столы на улице ставили.

А мест не хватало. Церкви полны прихожан. Спят во дворах на улицах. Разбойного люда и так не много было, а тут почти все дары получили. Так их и звали «божьи». Божий бондарь, божий гончар, божий плотник. Работнички такие нарасхват! Избу поставит такой, а она не горит, не протекает, не гниёт, и хвори в ней нет, с чашками, кадушками так же. Натурально, что ни вещь, то оберег. Много работы выдалось у Бога. Клерики с вопросами, народ за благословлением.

Пала как-то перед ним на колени девка:– Отец небесный, смилостивись! Родители мои сынка ждали.

Повятуха им предсказала. Да ошиблася. Я родилася, а оне силушку богатырскую просили и вымолили, а личиком-то я, сам видишь! Народ смеётся. Мне уже двадцать годков, а сватов ни разу не было. Сжалься, Всемилостивый!

Он её за косичку хиленькую дёрг! И встала с земли краса дивная! Ну, всё при ней! И личико и фигурка.

Он и молвил:– Это тебе до десятого колена. Детки у тебя красивые и сильные будут и ум им дарю, раз просить меня сообразила.

Вельможа один, что всё это слышал, тут же и посватался, да в этот же день и свадьбу справил. А как же! Такую и увести могут!

В общем, город гудел хлещё растревоженного пчелиного роя. К Господу то один крылатый гонец, то стаями прилетали распоряжения получать. Таля не мудрствовал. Его небесная канцелярия вся сплошь пернатой была, для скорости.

Рвался Боженька друга спасать, но проход из мира в мир- штука не идеальная.