Скорпика

Никогда без предшествующего слова моя, обозначающего ее верность, ее преданность. И Кхара все поняла по голосу. Это не был ее привычный голос. Не теплый, уважительный тон протеже, а что-то совсем другое.

Что-то было не так…

Тело Кхары, такое расслабленное всего мгновение назад, начало гудеть от напряжения. Внутри у нее заныло от ужаса, и она подняла голову. Настоящая воительница способна прочесть намерения врага в одно мгновение, и хотя Кхара никогда раньше не считала Маду врагом, посыл тела молодой женщины был безошибочен.

Сжатые челюсти, стиснутые кулаки, опора на ступни. У королевы мелькнула мысль о том, что Мада что-то задумала, чтобы хоть как-то объяснить ее гнев. Кхара отчаянно надеялась, что ошибается.

Мада сразу, без предисловий, заговорила:

– Я произношу Слова…

– Нет! – Кхара еще никогда так не сожалела, что оказалась права. Мада злилась, а злость превращает воительниц в глупцов. Какая утрата – но, возможно, еще не слишком поздно.

Королева с трудом поднялась на колени, затем на ноги, вытянув ладонь, которой не придерживала ребенка, по направлению к молодой женщине.

Она боролась с приливом головокружения, которое грозило повалить ее обратно на землю. Момент был решающим. Кхара не могла проявить слабость, не сейчас.

Вишала шагнула вперед в маленькое пространство между ними.

– Мада, нет.

– Я разговариваю не с тобой, советница, – сказала молодая женщина, и в ее глазах вспыхнул огонь. Правая рука опустилась на рукоять короткого меча, висевшего у нее на поясе.

Кожаный ремешок, который обычно закрывал ножны, болтался свободно; при желании она могла выхватить меч в мгновение ока, а Мада прекрасно владела мечом. Вишала сказала низким голосом, почти рыча:

– Ты знаешь, что я буду защищать свою королеву.

– А ты знаешь, что королева обязана по долгу чести не принимать твою защиту, – сказала Мада. – Она должна защищаться сама.

Виш взглянула на Кхару.

Кхара кивнула с уверенностью, которой не чувствовала, и обратилась к молодой воительнице:

– Прежде чем сделать это, Мада, подумай.

Назад дороги нет. Подумай о своей дочери. – Тамуре было уже одиннадцать лет, и с каждым днем она набиралась мастерства и силы, явно превращаясь в настоящую воительницу с железной волей. Какое бы оружие ни давали ей в руки, она осваивала его и любила. Она так похожа на свою мать.

Мада не отступала.

– Я думаю о своей дочери.

– Ты оставишь ее сиротой.

– Я сделаю ее королевой.