Скорпика

Она знала, что в ритуале была заключена символика – все пять королев покидали священную рощу с кровавыми багровыми пятнами на губах и на пальцах, – но вкус был настолько изысканным, что даже воспоминания о нем вызывали у нее аппетит.

Когда они прибыли в выложенный сверкающим камнем амфитеатр, то сдали оружие стражникам – все, кроме Гретти, – и прошли через последние ворота. Затем спустились по очень длинной лестнице, направляясь к помосту, где должна была состояться церемония.

Как только делегация приблизилась, тут же стали исполняться ритуальные танцы.

Несколько десятков танцоров были одеты в простые струящиеся короткие туники, у девушек и женщин волосы были убраны в высокую прическу, а юноши и мужчины носили головные уборы из бараньих рогов. Они разыгрывали начало истории, начиная с того, что Всея Матерь создала мир, затем родила трех дочерей: Велью, Сестию и Эреш – Хаос, Изобилие и Смерть, чтобы помочь ей создать людей, животных и растения для этого мира. Сестия дала жизнь, вдыхая свое божественное дыхание в рот, клюв и рыло, ставя ноги, лапы и копыта на землю, чтобы те исследовали ее вдоль и поперек.

Эреш создала Подземье, чтобы принять дух людей, их тени, когда их земное время закончится. Велья привнесла все то, чего люди больше всего хотели и чего больше всего боялись – боль и тоску, а также радость и удовлетворение, надежду, зависть, отчаяние, – чтобы создать баланс между жизнью и смертью, гарантируя, что единственной определенной вещью в этом мире будет неопределенность.

Зазвучал горн, приводя Кхару в чувство. Время пришло. Вместе с другими королевами она двинулась вперед, а остальные участники делегации отошли назад, заняв места в первом ряду амфитеатра. Танцующие постепенно стали двигаться медленнее, отступая в сторону.

Напряжение сменилось предвкушением, тысячи зрителей замерли, затаив дыхание.

Восемь мускулистых женщин шагнули в пространство, где находились танцоры, каждая четверка несла одну из церемониальных костяных лежанок. Они устанавливали их на землю: один край прочно крепился к помосту, а другой, с зазубренным углом, нависал над стоящими внизу открытыми корзинами с зерном.

По тому, что произойдет в этих корзинах, можно будет судить о том, насколько обильным или скудным будет урожай следующего года. Все надежды, не только Сестии, но и всего мира, покоились в золотой колыбели этого зерна.

Затем жертв под руки вывели вперед, их ноги были босыми, поэтому они осторожно ступали по сухой земле.