Холодная комната

Светка, смеясь, надвинула на иглу колпачок.

– Она ведь в бреду была! Ну, точнее, в полубреду. Потом вдруг опомнилась, заорала: « Ой, что я сделала! Теперь ведьма тебя убьёт!» Короче, дурдом на выезде, да и только.

– Света, зайди ко мне, пожалуйста, на минуту, когда закончишь, – сдавленным голосом попросила Юля, сев на кровать. Медсестра, сказав, что делать ей больше не хера, кроме как навещать психбольных, уцокала в процедурный.

Чайник давно вскипел. Только Кременцовой было уж не до кофе. Она сидела, будто пришибленная.

Вошла внутривенщица. Ей пришлось дважды попросить пациентку лечь и поднять рукав. На её вопрос относительно самочувствия Кременцова дала ответ с четвёртого раза:

– Спасибо, лучше.

– Руку не щиплет?

– Нет.

Зафиксировав иглу пластырем, внутривенщица удалилась. Через сорок минут привезли обед. Так как Кременцова не выразила желания отказаться, разносчица, заняв собой полпалаты, водрузила на стол три грязных тарелки с какой-то мерзостью и ушла, ворча себе под нос, что здесь не прокуратура, где можно и промолчать, когда к тебе обращаются.

Мерзость ещё дымилась, когда опять прицокала Светка. На этот раз она цокала не так громко, поскольку туфли были другие. Сняла она и розовые штаны, заменив их джинсовой юбкой почти до пяток. Вместо косоворотки надела чёрную кофту. Переменился и взгляд её: был насмешливым, стал растерянным. Но, увидев, что капельница закончилась, она машинально выдернула иглу из Юлиной вены, перелепила пластырь на ранку.

– Лежи, не дёргайся! Согни руку.

Потом она уселась на стул.

– Анька умерла? – догадалась Юля. Ответом ей был кивок. Молчание длилось долго. Юля не отрывала взгляда от потолка. Он не расплывался и не мутнел, хотя Юля знала, что жить ей более незачем, да и умирать не имеет смысла. Вечность – отравлена. Медсестра глядела в окно. Пришла внутривенщица. Обменявшись со Светкой парой каких-то реплик, унесла капельницу.

– Она была там, у Аньки, – сказала Светка.

– Кто? Рыжая?

Медсестра взглянула на дверь.

Потом с какой-то мольбой воззрилась на Кременцову.

– Ты её видела, что ли? – спросила та.

– Я…

Ещё один взгляд на дверь, и – скороговорка:

– Я шла сейчас к проходной по скверику… Тут, за корпусом, где служебный вход – скверик, а за ним, слева – реанимация. Иду, вижу – двери открыты!

– В реанимации?

– Да, да, да! Я остановилась от удивления. Вдруг смотрю – из реанимации выбегает собака! Большая, рыжая.