Наездник Ветра

Скажите спасибо Хвату! Что ему стоило взять да и придушить эту тварь в Царьграде?

– Но это было бы глупо, – возразил Хват, – сам знаешь, Всеслав, сколько раз он предупреждал нас о неприятностях. И ни разу, вроде, не обманул. Конечно, он жадный, но дело с ним иметь можно.

– И всё-таки не сносить ему головы, попадись он мне, – посулил Всеслав, снимая кафтан, чтобы поудобнее расположиться возле костра. Баран получился вкусным. Даже Лев Диакон пришёл от него в восторг, хоть не был любителем грубой пищи. Тщательно обглодав два рёбрышка, он взял третье.

Дружинники у соседних костров затянули песню, чтобы Настася, повеселевшая от вина, её подхватила. Спирк вновь наполнил ковши.

– Так мы около Днепра? – спросил Иоанн.

– До него осталось несколько вёрст, – ответил Всеслав, – я просто не захотел впотьмах плутать по лиману. Войдём уж завтра.

– А сколько вёрст по Днепру до Киева?

– Где-то тысяча с лишним вёрст.

Настася начала петь. Все двести дружинников сразу смолкли. Голос мечтательной северянки струился над морским берегом как дымок, который так хочется проводить глазами до самых звёзд.

Слушая её, Иоанн глядел, как прямо к его ногам подползают с шорохом из тумана низкие волны. Исполнив несколько песен, Настася смочила горло вином, а затем сказала, что хочет спать. Хват расстелил около костра плащ. Девушка свернулась на нём и сразу уснула. В течение следующего часа вино свалило всех остальных, кроме трёх дозорных и Иоанна. Воины спали, не выпуская из рук оружие. Степь, раскинувшаяся под звёздами от морских берегов до Русской земли, которую озаряла самая яркая из всех звёзд – Полночная, приучила их к осторожности.

Вскрыв конверт, Иоанн подбросил в костёр сосновой коры и веток. К небу взметнулись искры. Письмо было написано на хорошей белой бумаге, арабской вязью. Вот что прочёл его адресат:

«Иоанн! Теперь, когда между нами море, я, наконец, могу признаться тебе в любви. Меньшего расстояния моя гордость не допустила бы. К счастью для неё, мы с тобой никогда более не увидимся.

И тебе, и мне суждено в скором времени умереть. Враги наши чересчур сильны и коварны. Одного из них ты встретишь уже в степи. Я тебя люблю. Прощай. Фея».

– Весьма неуклюжий ход, – вслух проговорил Иоанн, бросая конверт и письмо в огонь, – впрочем, ни к чему не обязывающий. Как сумел бы я доказать, что это она писала? Необязательно было ей утруждаться арабской вязью, чтобы я понял, с чьей стороны мне грозит удар. Она, сука, сильно боится их! И я тоже.