Наездник Ветра

– Разве это дёшево? Почему такая цена?

– Потому, что я столько должен.

– Как тебя звать?

– Малёк.

– Ты не у Всеслава служишь?

– Да, у Всеслава.

Развязав пояс, Иоанн вынул из него три номисмы и дал их воину. Тот хотел вручить ему повод, но покупатель его не взял.

– Оставь ты себе своего коня! Я вижу, он тебе дорог.

– Да, это правда, – сказал Малёк, ничуть не смутившись, – я всего месяц назад купил его в Пафлагонии, но он стал мне, как родной брат. Всеслав мне дозволил взять его с собой за море.

– Так Всеслав тебя уважает?

– А ты как думал? Я, когда трезвый, стрелой могу выбить птице на лету глаз! Что хочешь ты за коня?

– Я хочу узнать, где сейчас Всеслав.

– Там, – указал стрелок на каменный двухэтажный дом, который стоял поблизости, – пьёт с хазарином.

– Ну, спасибо тебе, Малёк!

– И тебе спасибо за выручку, Иоанн.

Будущий патрикий был не особенно удивлён.

– Ты меня узнал?

– А с чего бы мне тебя не узнать? Я ведь много раз бывал в Корсуни.

Корсунью называли руссы таврический Херсонес, Царьградом – Константинополь. Простившись с маленьким лучником, Калокир направился к дому, где пировал Всеслав. На крыльце, в теньке, сидели два отрока. Они оба вскочили, преградив путь Иоанну, когда он к ним завернул.

– Стой, грек! К Всеславу сейчас нельзя.

– Я не из дворца, – сказал Иоанн, который хорошо знал обычаи руссов, – мне просто хочется выпить, а денег нет.

Они его пропустили, и он взошёл по каменной лестнице на второй этаж, с которого доносилось девичье пение под звон гуслей. Но песня вскоре оборвалась. Подойдя к раскрытым настежь дверям, Иоанн увидел большую горницу. Вдоль неё тянулся широкий стол, дальний конец коего был заставлен разной посудой для небольшого пиршества. Во главе стола сидел сам Всеслав – косматый, худой, высокий, в белой рубахе и с семидневной небритостью. Руссы, вообще, редко отпускали длинные бороды, но любили носить усы.

Справа от купца сидели голубоглазая девушка и совсем молодой гусляр, а слева стоял хазарский купец с окладистой бородой до пояса, чрезвычайно пышно одетый. Он держал кубок, наполненный до краёв, и начинал речь, прервавшую песню девушки – речь длиною и глубиною с Ветхий Завет. Внезапное появление Калокира остановило эту беду, страх перед которой издалека читался в суровых глазах Всеслава.