Наездник Ветра

Всеслав, Иоанн, Хват, Георгий, Лев, Настася и Спирк уселись вокруг разостланной на палубе скатерти, по-восточному скрестив ноги. Вся скатерть была уставлена разной выпивкой и закуской. Пили не чокаясь, из больших берёзовых чаш с очень необычными ручками. Когда Лев Диакон спросил, что это такое, ему сказали: ковши. Мясо, хлеб и рыбу брали руками. Из разговора, который завязался по ходу дела, патрикий узнал о том, что Хват родом с Ладоги, Настася – из новгородских краёв, а Спирк – из Чернигова. Хват сотрудничал со Всеславом уже два года.

Купец ценил ладожанина за большую ловкость в делах, а также за его связи с великим множеством самых разных людей, от лихих прохвостов вроде Залмаха до печенежских князьков и секретарей логофета. Спирку было лет двадцать пять, однако его с Настасей связывала только работа, более ничего. Ну, или почти ничего. Ни он, ни она не любили сидеть на месте. Сопровождая последние месяцев шесть Всеслава, они имели и деньги, и перемену мест, так что всё им нравилось. Всеслав и его дружинники были также довольны ими.

– Так вы не остались в Киеве только лишь потому, что дорога манит? – спросил у них Иоанн, – Святослав, насколько я его знаю, довольно щедр! И ему, по вашим словам, очень даже нравилось слушать вас. Что произошло?

– Если Святославу сегодня что-нибудь нравится, это ещё не значит, что уже завтра оно не будет изрублено им в куски, – отозвался Спирк, жуя солонину.

– И женщин он тоже рубит? – встревожился Иоанн.

– Нет, – сказал Всеслав, хлебнув медовухи, – хоть многих стоило бы.

К примеру, эту сопливую девку пакостную, Малушу! Она его соблазнила, когда ей было пятнадцать, а он был немногим старше.

– Малуша? Это та самая, что была служанкой княгини Ольги, потом родила ей внука?

– Вот именно. Потому она и ведёт себя в Любече, как царица! Зря Святослав отправил её туда. Лучше бы прикончил. Тысяча воинов под её рукой! Представляешь? Тысяча! Любеч стал прямо гнездом гадюк. Все те, кого Святослав не любит, бегут к Малуше. Когда-нибудь Святослав раскается в том, что смотрел сквозь пальцы на это …!

Тут новгородец ввернул словцо, смысл которого никто Льву Диакону не взялся растолковать.

Иоанна же больше озадачила суть рассказа.

– А за что князь сослал её? – спросил он.

– А за то, что много стала на себя брать!

– Вдобавок, она противная, – перебила купца Настася, скорчив такую рожу, что все покатились со смеху, – как кикимора из болота! Выглядит старше меня, хотя на год младше.