Шеф

Значит, две-три недели человек мучается и сходит с ума, не зная, чего он хочет, ну а потом горожанин вдруг говорит ему: «Человек! Я знаю, чего ты хочешь. Я не ручаюсь, что ты получишь то, чего хочешь, точнее – даже ручаюсь, что не получишь, но если тебе интересно знать, к чему ты так рвёшься – я…»

Старик перебил Олега:

– Олег! Если ещё раз ты хоть одно слово про него скажешь, беседе нашей – конец.

– Хорошо, я понял. Ты можешь мне рассказать, что произошло через три недели? Как он пропал?

– Буян ещё с вечера заскулил, – стал припоминать лесовик без видимой неохоты, – отца уже дома не было, он отправился искать церковь.

Больше его никто никогда не видел. Я и ещё несколько парней неделю подряд ходили, искали, звали, но никаких следов даже не нашли.

– А сейчас собака у тебя есть?

Дед смерил Олега угрюмым взглядом и тихо-тихо спросил:

– А ты не боишься?

– Нет, не боюсь. Ты думаешь – если бы я боялся, было бы лучше?

– Думаю, да.

Олег усмехнулся и поглядел на избушки. Около них ошивались четыре лайки, два фокстерьера и пять-шесть такс.

– Вчера эти псины выли, как бешеные. Оксанка сказала мне, что до этого никогда они так не выли.

– Ну и чего?

– Я на днях привезу тебе сотовый телефон и напишу номер. Когда собаки опять завоют, ты…

– Послушай-ка, умник, – громко засопел дед и стал подниматься, – ты знаешь, почему муж Оксанки полез в петлю?

Крики в доме стихли. Олег вгляделся в серые глаза деда. Они смотрели твёрдо и холодно.

– Почему?

– Он увидел чёрта.

Только увидел. И всё.

Повесив оружие на плечо, дед неторопливо зашагал к лесу. Походка у него была вовсе не стариковская. Глядя ему вслед, Олег крикнул:

– А ты-то сам не боишься его увидеть?

– Боюсь, – ответил охотник, не убавляя шаг, – поэтому не увижу. Он, как и Бог, приходит лишь к тем, кто его зовёт.

Когда старик скрылся среди деревьев, Олег уселся за руль «Ниссана» и закурил пахучую бабскую сигарету. Глаза у него слипались. При этом он понимал, что ему придётся вести машину, так как Оксанка тоже не спала ночь и напилась в хлам.

Однако же предстоящий путь до Москвы под крики Оксаны тревожил его чуть меньше, чем неминуемый разговор с бывшими коллегами её мужа. Он предпочёл бы как-нибудь отвертеться от этого разговора. Близился полдень. К машине подошли таксы. Олег рассеянно поглядел на них, выбросил окурок и задремал.

Разбужен он был Оксаной.

– Ну всё, ты сел, – бодро объявила она, усевшись с ним рядом и хлопнув дверью.