Шеф

– А вот этого я не знаю, – пробормотал Олег и тут же воскликнул: – Знаю! Она не верила в то, что Нина реально склонна к самоубийству, и захотела её унизить: «Ну, беги, вешайся! Не повесилась? Значит, восемь попыток были инсценировкой? Значит, ты – подлая и трусливая тварь? Ну живи, живи! Стирай плевки с морды!» Так могло быть.

– Я думаю, так и было. Кстати, а надпись на фотографии есть, ты не обратил внимание?

– Есть, – ответил Олег, – что-то про нюансы женского организма.

Следователь издал весёлое восклицание.

– Стало быть, неспроста она отказалась дать мне на пару дней эту фотографию!

– А для чего она вам понадобилась?

– Эксперты из контрразведки её просили.

Олег ничего не понял.

– Эксперты? Из контрразведки?

Следователь кивнул.

– Ну да, на Лубянке давно уже есть отдел, занимающийся всей этой галиматьёй – НЛО, привидения, полтергейст и тому подобное.

– Неужели потусторонний мир тоже весь кишит врагами отечества? – возмутился Олег. – Как они достали, эти враги! Ну никакой жизни от них не стало.

– Я ничего не знаю про мир иной, но реальный мир врагами заполнен, хоть отбавляй, – с неглупой улыбкой подчеркнул следователь, – и некоторые из них довольно изобретательны. Их деятельность порой легко спутать с мистикой, и поэтому ФСБ старательно изучает разного рода загадочные явления. Иногда таким образом расследуются дела, ошибочно причисленные прокуратурой к паранормальным. Но с твоим делом сложилась обратная ситуация.

– А без них вы расследовали бы его до седьмого пота? – съязвил Олег. – Или до седьмой пачки денег из кошелька Оксаны?

– А вот это ты зря.

Олег и сам понимал, что зря, хоть от его реплики взгляд хозяина кабинета не перестал быть доброжелательным. Оборвав ещё один телефонный звонок и взяв сигарету, следователь спросил:

– Ты не задаёшься вопросом, зачем я трачу на тебя время, рассказывая тебе о секретных сферах деятельности спецслужб?

– Нет, не задаюсь.

– Ты ошибаешься, у меня полно срочных дел. Но я…

Звонок повторился.

– Перезвони минут через десять, – распорядился следователь, сняв трубку. Вновь положив её, он заговорил с Олегом ещё более тепло: – Видишь ли, мой друг, я не первый день здесь сижу и даже не первый год, а семнадцатый. Это, как говорится, раз.