Котовасия с маньяком

 – Вот если бы он красным цветом обрадовался…

– Петечка так не любит проигрывать!

– А ты любишь?

Игра тянулась к концу, но Федор еще успел несколько раз сбросить "не ту карту", причем так ловко, что один раз Петя даже перезаказал козырей и в стремительной контратаке заработал лишнюю сотню очков.

– Ты ему палец в рот не клади, – пробормотал Георгий, но было поздно. Сам он уже добрался до финишной отметки в 1000 очков, а Федор прочно занял почетное (но при большем количестве участников) третье место.

Журналист попросил Пентюха предъявить таблицу их расчетов и констатировал, что компьютер, даже обыграв Федора, не в состоянии расплатиться и остался ему должен 20 тысяч.

– У меня такое впечатление, – сказал Федор, – что подобный результат вызывает у тебя садистскую радость. Ты случайно не пробовал Петю пороть, например, повышенным напряжением?

– Пробовал, – не моргнув, ответил Георгий, – как раз после этого Пентюх и начал копить деньги на трансформатор.

– Ты дал ему прочесть какой-нибудь трактат о пользе телесных наказаний?

– Нет, – сказал журналист, – просто оказалось, что Петька от повышенного напряжения тащится.

 – Затем Гера поднял рюмку и показал – как…

6

Георгий желчно завидовал Дмитричу, навечно и непрерывно погруженному в расследования и сражения компьютерного масштаба. Сколько статей предстоит написать Гере, сколько мегабайтов информации добыть, прежде чем он научится так хладнокровно и ловко уклоняться от заданий редактора или в крайнем случае сваливать их на подчиненных.

Наступит ли (не побоимся этого слова) эра, когда если не он сам, то хотя бы его ровесник, которого он легко может послать на три буквы, дорастет до должности ответсека? Или редактора? А лучше, чтобы нашлась пара способных одногодков, уж посылать – так все начальство сразу. То-то жизнь наступит…

На профессиональном журналистском барометре наступила великая сушь. К дождливой осенней погоде за окном это не имеет никакого отношения.

Просто плавное течение расследования на безопасной глубине в семь футов под килем превратилось в барахтанье среди мелей. Полноводная река фактов, умозаключений, мотивов иссохла до мутного ручейка подозрений самого себя в некомпетентности. Многообещающее поначалу дело об убийстве авторитета превратилось в хомут на шее журналиста. Георгий, кстати, родился в год Лошади, но это не значит, что его выя лучше прочих приспособлена к тягловой работе.