Маргинал

Потом он повел себя как-то странно: извинился, схватил тарелку с пирожными и заехал мне ею в лицо так, что я со стула кувыркнулся. Когда я поднялся, один Кудрявый был уже у стола. Владимир Михайлович разбил коньячную бутылку и "розочкой" ударил Кудрявого в грудь. Тот по инерции пролетел дальше и врезался в бортик. Там еще трещина осталась. Владимир Михайлович побежал вдоль ограждения, а потом прыгнул на лестницу. Мне показалось, что Кудрявые в него стреляли… Я как-то очень быстро опьянел.

– А выпил, говоришь, две рюмки?

– Вы, конечно, не поверите, но если бы я врал, то врал бы правдоподобней.

– Кто тебя знает… С потерпевшим ссорился?

– Вроде нет. Разговор был спокойный.

– Тогда почему он в тебя пирожные запустил?

– Не знаю.

– Кудрявые эти… Ты их одним словом называешь, они что, похожи друг на друга? При встрече ты бы их узнал?

– Прически вроде похожи. Как парики выглядят. Волосы до плеч, темно–коричневые, завиты крупными кольцами. Лица красные, кожа какая-то блестящая. Как от ожога. Впрочем, я их видел мельком, могу ошибиться.

– Дальше.

– Дальше я вырубился, ничего не помню.

– Тебя ударили?

– Нет. Это было как мгновенное опьянение. Мне не с чем сравнить. Может, меня контузило?

– Ты быстро пьянеешь?

– Да не очень. По крайней мере от двух рюмок…

– Не верю я тебе, парень. То ли сам перепутал, то ли меня путаешь. Ладно. оставь свой адрес и номер телефона. Вот пропуск. Я тебя вызову. Пока повспоминай, чего не рассказал.

– До свидания.

– Пока.

Сергея мутило.

Есть не хотелось, мучила жажда. Очень типичные симптомы. Может, правда, надергался вчера? Нет, тут что-то запуталось.

Он вышел из отделения, пересек улицу и зашел в столовую. Бывший друг желудка. Сергей заставил себя проглотить порцию расквашенных пельменей, выпил стакан безвкусного горячего чая из захватанного стакана. На улице его опять вырвало. Сергей снова перешел дорогу, остановился на обочине и поймал такси.

– До НИИЖТа.

В такси он поддерживал локоть больной руки.

Отчего бывают такие нарывы?

Глава 3

– Страдаешь, болезный? – круглое лицо Мелиха скорчилось в жалостливую гримасу.

Его большое тело с мешкообразным животом нависло над Сергеем. В эту минуту Мелих походил на ротного капеллана, принимающего последнюю исповедь на краю окопа. Только за толстым стеклами очков прыгали веселые чертики. Мелих как всегда готов разыграть небольшую сценку. Например: добрая мамаша, утешающая непутевого сына.

– Отвали, – сказал Сергей.